О том, что сильнее нас полностью

– Хорошо-хорошо. Конкретный вопрос. Ты обещала не лгать. До меня — скольких мужиков и скольких друзей она от тебя отсекла?

– Многих…

– Год назад у нас с тобой был разговор. Я утверждал, что матушка на тебя давила. Я утверждал, что она давила на твоих подруг. Но я никогда не утверждал, что ты сильно под её влиянием. Почему ты сейчас начала разговор с отрицания того, что её влияние определяло твои поступки?

– Ну да, значит, наверное, была. Я никогда об этом не думала.

– А тот кризис в июне?

– Не было никакого кризиса. Ты был для меня богом, и я была счастлива. Ты остаёшься им и сейчас.

– Ты думаешь, я не знаю о том, как ты тогда искала новых знакомств в Интернете?

– Да, искала. Знаешь зачем? Хочешь верь, не хочешь — не верь. Меня тогда вдруг все перестали понимать. Когда у нас всё начиналось, все мои друзья и подруги были от тебя в восторге. Но к лету часть их исчезла, а все остальные перестали понимать наши отношения. Я с ними даже прекратила общаться, чтобы не выслушивать от них при каждой встрече мораль на тему наших отношений. А без друзей и подруг я не могу, вот я и стала искать новых всеми способами. Решила, что раз я с тобой, а я хотела быть только с тобой, — пусть они думают что хотят. А я найду себе новых.

– И ты до сих пор не поняла, что это было делом рук твоей матери?

– Нет, мама хорошая. Она только и хочет, чтобы у меня всё хорошо было.

А ещё через неделю назревающий кризис разразился. Ленка, опять не сказав мне ни полслова, вдруг нашла возможность и устроила матери бунт. И опять временно победила. И опять — мы, как последние идиоты, успокоились, а мать начала поиск более действенных средств.

Ленка в пятницу утром ушла, предупредив, что вечером опять повезёт мать на дачу. А на работе её вдруг пробило на то, что среди коллег тоже есть интересные люди, что поиск новых друзей можно и на них нацелить… Тут же в курилке сложила компанию из них и кого-то из тех немногих старых друзей, которые от матери были спрятаны, для поездки к кому-то на дачу под Солнечногорск… Не знаю, что у неё происходило потом дома. Знаю только то, что для разборки с матерью она нажралась какой-то дури, по воздействию на организм — практически наверняка амфетаминового ряда. Скорее всего, утром добавила. Во всяком случае, когда в субботу в одиннадцать утра она позвонила и сказала, что на дачу не поехала, зато есть идея на другую дачу с компанией и шашлыками — я с трудом узнавал её голос. Как и с трудом узнал её саму в точке сбора. Бледное лицо, порывистые движения… Хлещущая во все стороны кипучая энергия. В кассу за билетами, в магазин за водой, на посадку в автобус, на пересадку в Солнечногорске — всё бегом и всё с такой скоростью, будто за ней голодный ягуар гонится. Поглощаемая литрами минералка. И — почти мёртвое лицо с отключённой мимикой. На даче было то же самое. Пока готовили стол, пока носили дрова — Ленка, практически ни слова не говоря, не имея ни одной эмоции на своём обычно очень живом лице, бегала как заводная и пришпоривала остальных. А потом…