Проводив их, я опять полез в Интернет продолжать поиски, и вдруг — нашёл. Нашёл девушку, которая хотела познакомиться, которая азартом и непосредственностью до боли напоминала Ленку и притом довольно симпатичную. Звали её опять Аней. Эх, запутается сейчас читатель в Анях, которых вот уже третья, да и ещё появятся… Про тусовку я ей даже рассказать не успел, как она уже согласилась приехать назавтра в гости.
Разумеется, при очном знакомстве я мгновенно понял, что ничего не выйдет. Не мой стиль, не романтичная девушка, а начинающая светская львица, да и просто идея тут же, не отходя от кассы, заменить кем-то Ленку — была утопичной. Неплохо, что и Аня сразу поняла примерно то же самое в обратную сторону. Установился нормальный дружеский контакт, и вот здесь — я уже попросил. Согласилась. Отыграла с блеском. Отвезла меня на тусовку и обратно. Там не отходила ни на шаг, старательнейшим образом изображая наличие романтических отношений. Наливала мой стакан, в нужные моменты подносила зажигалку и пепельницу, ибо сам я практически не был в состоянии шевелиться. Смотрела влюблёнными глазами. Обманула всех. Трое или четверо моих друзей спрашивали её, как мне удалось в столь короткие сроки после Ленки — охмурить столь роскошную даму. Она загадочно улыбалась всем. Спектакль был настолько блестящ, что моё предложение продолжать пьянство у меня — было забыто. Все видели, что они будут лишними. Напоследок мы исполнили коронный трюк — выйдя из кафе, с грехом пополам и через не могу, под щёлканье десятка камер, влезли на светофор и выпили последнюю бутылку там, после чего поймали такси и торжественно отбыли. Майн готт, как же я на следующий день матюгался, обнаружив, что из всего материала, наснятого на тусовке двумя десятками фотографов, — на Иероглиф попала ровно одна карточка с моей физиономией. На светофоре. Без уже слезшей Ани, без пива. Крупным планом. С перекошенной от боли физиономией и закушенной губой. Чорт побери!
И всё зазря. На следующий день мне позвонила Ленкина начальница с работы и спросила, что ж я, мол, делаю? Вчера, мол, Ленка зашла в Интернет, увидела мою «прощальную» карточку, и… И её увезли на «скорой». Сказать, что я лез на стенку, — значит ничего не сказать. Дня два я был сам не свой, потом позвонил Ленке на работу сам, и — о, чудо, трубку взяла Ленка. Убитым и усталым голосом она рассказала, как её откачивали врачи и психологи… Рассказала, что это не в первый раз произошло… Что любое воспоминание обо мне, любая увиденная фотография валят её с ног, а она не может удержаться от того, чтобы смотреть их снова и снова…
Позвонил я второй Лене, попытался убедить, что её лучшей подруге нужна помощь. Та заявила открытым текстом, что как раньше ни мне, ни ей не помогала, так и впредь не будет. Потому как у неё такой жизненный принцип, что люди должны решать свои проблемы сами. «А как с тем, что ты у нас помощи просила и получала?» — «А так, что у вас одни принципы, а у меня другие». – «А как с тем, что она твоя самая близкая подруга?» — «Была». В общем — даже не стала отрицать своего предательства.
Ещё три пропитанных безумием дня. Опять заглядывала Наташа с подругами, чуть-чуть в другом составе и опять бестолково. Похоже, что она последовательно выполняла стратегический план предъявить мне всех своих знакомых девушек — вдруг хоть одна да сможет разорвать этот порочный круг. Пара друзей заглянули и в ужасе бежали… Вдруг — телефонный звонок. Звонила Кристина. Та, которая из начала романа. Первая ссора с которой вылилась в «незнакомство» с Ленкой. Девушка, проломившая стену моего кризиса и вернувшая меня к жизни. Первая девушка в моей жизни, которой удалось довести меня до микроинфаркта. Последнюю пару лет она изредка заезжала в гости в статусе просто знакомой.
