А чуть позже вся компания вдруг испарилась. Как по команде и в полном составе. Я даже понять не успел, что происходит. Фьють, фьють, фьють — и нет никого. Только бардак в комнате, который полдня разгребать… Сел подумать — додумался, что Сашка могла ущучить, как мы с Кристиной целовались, обиделась, испортила всем настроение… Не вяжется. Не видно было на уходящих испорченного настроения, да и заметил бы, наверное, подобный поворот. Да и Саша хоть временами и нахраписто себя ведёт, но на самом-то деле — стеснительная очень, это от стеснения у неё оборона такая, а не годится подобная оборона супротив целой банды. М-дя… Выждать чуток да позвонить, как доехала? Нормально говорит, не слышно никакой обиды… Хитреца только просверкнула, а вот на какой предмет — совсем непонятно.
И вдруг всё встало на свои места. Опять, между прочим, с неожиданного звонка в дверь. Не Саша оказалась причиной… Алла. Не вынесшая возврата Кристины на сцену. Начавшая действовать с самого первого момента появления той на горизонте. Подливавшая Кристининой подружке и отцу, пока те не напились до полного несмыслия. По-видимому, договорившаяся за считаные минуты с Сашей о том, что та не будет возражать, если у меня их две будет. В последнем я, правда, не уверен, впрямую не спрашивал — но не этим ли Сашина хитреца в голосе объяснялась? В общем, за полчаса девушка накачала отца до такой степени, что его надо было срочно транспортировать домой, накачала Кристинину подружку так, что Кристине её также срочно стало нужно эвакуировать, не знаю уж, под каким предлогом Сашу с Катей увела, но факт есть факт. Увела всех, отвезла отца домой, а сама вернулась. Вот ведь как нынче девушки в семнадцать лет умеют, а?
Я был потрясён. Я ей высказал, что она — гениальная особа. И в фотографии гениальная, и стервь гениальная, и вообще, если она не хочет, чтобы я немедленно начал к ней приставать, — пусть бежит со всех ног. Не побежала. Пришлось начать.
В этот вечер, правда, ничего ещё не было. То есть, целовались запойно, рукам свобода полная, но на любую попытку развития — «Стоп, а то сейчас в холодильник посажу!»
– А почему? Ты же прекрасно видишь, что никак без того не обойдётся?
– Конечно, вижу!
– А почему?
– Я слишком много уже успела пообжигаться. Теперь мне сначала нужна уверенность, что ты меня не бросишь.
– Бросить-то не брошу. Но ведь ты, как я понимаю, — ревнивая очень?
– Ты про Сашу и Кристину? Ну да, ты прав, я ревнивая. Но вместе с тем я знаю, что существуют мужчины, которым одной мало. По-моему, ты из них.
– И ты готова это терпеть?
– Если ты постараешься, чтобы я с ними не пересекалась, — то да. Временно. Потом они уйдут, я это точно знаю. А я останусь.
– А если вот так?
– Стой! Сказала же — в холодильник посажу!
Вот на этом — я попал. Как кур в ощип. С одной стороны — образовавшийся гарем был как бы официальным. Обе знали о сопернице, обе были не против. В обеих чувствовался тот ещё вулкан. Взрыв — должен был произойти, и скоро. Хуже всего было то, что выбрать одну из двух я не мог. Я был влюблён, причём влюблён по уши, причём влюблён в обеих сразу. При этом чувства к обеим были совершенно разными. Такое вот идеальное взаимодополнение. Ни по внешности, ни по повадкам, ни по манерам, ни по жизненным ценностям между двумя не было ничего общего. Диаметральные противоположности. Умудрявшиеся вдвоём нагрузить мне ровно все до последнего возможные оттенки чувств. Единственное, что слегка омрачало абсолютное счастье, — так это твёрдая убеждённость, что добром оно не кончится. Старый же добрый рецепт, что женщинам надо врать, — ну никак не годился. Врать Саше — не хотелось категорически. Врать же Алле — было бессмысленно. Она знала обо мне всё. Ещё тогда, за те первые полчаса в моей квартире, когда я был отдельно, то есть с Кристиной на кухне, — Алла умудрилась наряду с другими делами изучить всю комнату, запомнив лучше меня, что где лежит, исследовать все мои записные книжки, всё содержимое компьютера, всё содержимое стола… Врать таким женщинам — ну очень вредно для здоровья!
– А вот теперь — похоже, что меня пора в холодильник сажать. У тебя презервативы есть?
– Нету. Принципиально.
– А у меня — стратегический запас как раз кончился.
– То есть?
– Да я в школе когда-то выиграла викторину по английскому языку. Мне тогда ещё двенадцать лет было. А в качестве приза ящик презервативов выдали. Представь, как родители смеялись!
– Обойдёмся?
– Лады, уговорил.
В антракте позвонил Андрей. Выяснить, скоро ли Аллу домой ждать. Я ему честно объяснил, что не раньше чем из постели вылезем плюс час на дорогу. Загораживая при этом трубку так, чтобы не было слышно разъярённых ударов по моей спине и бокам… Ну вот почему девушки не понимают, что во всех случаях, даже самых двусмысленных и дурацких, — нужно говорить только чистую правду? Но желательно делать это так, чтобы ни одна сволочь в эту правду не поверила, а приняла за хохму в чистом виде.
