— Но… Партизаны ждут новых донесении. Надо постараться, чтобы вместе с письмом послать кое-какие сведения! Принято?
— Принято! — не задумываясь, ответили ребята.
— У кого что есть?
Ответа не было, да его и не могло быть. Два донесения полностью исчерпали запас секретных сведений, известных ребятам. И хуже всего, что они и не представляли, как раздобыть новые данные.
Про поездку Клюгера, про состав с бомбами и про госпиталь они узнали совершенно случайно. О срочной выписке выздоравливающих офицеров рассказала Мише мать. Она стирала госпитальное белье. Поэтому отдельные слухи доходили до нее.
О поездке Клюгера проболтался генеральский шофер. Он вышел с какой-то развязной девицей из ресторана «Летний», а Славка в это время крутился в сквере вокруг урны, пытаясь разгадать, как работает секретная партизанская почта. Ему удалось подслушать хвастливую болтовню шофера, который расхваливал храбрость своего генерала.
Что касается состава с бомбами, то тут повезло Гоше Зябликову. Он жил у дяди, которого фашисты заставили работать на железнодорожной станции сцепщиком вагонов. От него-то и узнал Гоша о «санитарном» поезде. Впрочем, Гошин дядя рассказывал об этом везде, где только удобно, надеясь втайне, что сведения попадут по нужному адресу.
В опытных руках эти источники информации могли бы пригодиться. Но ребята и не думали использовать их второй раз. Они искали новых путей и не находили. Помолчав, они вопросительно уставились на Гену, который тоже не знал, что предпринять.
Долго сидели ребята на пустыре и так бы ни до чего и не додумались, если бы не Славка. Его мысли вертелись вокруг взорванного состава с бомбами. Он рисовал себе чудовищное море огня и одинокого партизана, который гордо стоит на скале и смотрит сверху на величественную картину взрыва. А партизан этот был не кто иной, как сам Самсон. Потом он увидел себя в роли командира партизанского отряда. К нему приводят на допрос пленных фашистов. «Сколько было бомб?» — спрашивает Славка. «Десять тысяч…» — дрожа и корчась от страха, отвечает гитлеровец в генеральской форме. «Откуда везли?» Генерал молчит и вдруг исчезает… «В самом деле, — думает Славка, — откуда же везли бомбы?» И фантазия уступает место действительности.
Заводов, где могли бы изготовлять бомбы, в городе не было. Санитарный состав формировали на станции и бомбы грузили там же. Значит, где-то близко есть склад! Вот что нужно узнать! Надо найти склад!
Славка чуть не выпалил ребятам свою идею. Он уже открыл рот, но зашевелилось в нем маленькое нехорошее чувство. А вдруг получится так, что его идею осуществит кто-нибудь другой? Тот же Гоша Зябликов. Он везучий: узнал про состав и про склад может узнать! А Славка останется с носом! Нет! Он сам доведет до конца это дело! А ребята пусть придумают еще что-нибудь! Партизанам от этого только лучше будет!
Вместо Славки, который открыл рот, заговорил Гена. Как всегда, он логично подошел к трудному вопросу.
— Миша, — сказал он, — напомни-ка нам, какое задание давали Кудинову?
— Ак… климатизироваться и сообщать о всем важном, — с недоумением произнес Миша. — А что?
— Мы взялись выполнить эти задания вместо него! Верно? Так вот, давайте сейчас повторим наше обращение к партизанам. Я начну первый.
Гена вскочил, посмотрел по сторонам и торжественно, как на линейке, проговорил:
— Мы — пионеры шестого класса двенадцатой школы — просим командира товарища Самсона дать нам боевое задание!
Помолчав, он закончил:
— Задание получено! Оно заключается в том, чтобы добыть важные сведения. Клянусь выполнить задание или умереть!.. Поклянитесь и вы!
Славка отчеканил клятву с веселым и немножко загадочным видом. Кло-кто, а уж он-то сдержит ее!
Миша повторял слова клятвы спокойно, хотя лично он предпочел бы дожидаться 7 числа, чтобы получить более ясные указания.
Гоша Зябликов от волнения запнулся на середине фразы, забыл слово «задание», судорожно прикусил задрожавшую губу, но все же произнес клятву до конца. Глаза его лихорадочно заблестели. Глядя на него, ребята со всей глубиной почувствовали, что затеянное ими — не игра.
— А теперь разойдемся, — сказал Гена. — Встретимся в пять. Обсудим предложения. И пусть никто ни ест, ни пьет! Думайте и помните клятву!..
Ребята разошлись.
Дольше всех добирался до дому Гоша. Чувствовал он себя отвратительно. Какая-то болезнь подтачивала его с каждым днем. Далеко ли идти от рынка до дома, а в груди будто иголка зашевелилась: колет и колет!
Гоша тихо поднялся на второй этаж, вынул ключ, открыл дверь, вошел… и очутился в чьих-то крепких и грубых руках. Они схватили его сзади, быстро пробежали по карманам и втолкнули в комнату. Здесь Гоша увидел полный разгром. Среди раскиданных на полу подушек, книг, одежды — в кресле сидел фашистский солдат с автоматом. Гоша обернулся. Сзади него стоял такой же гитлеровец. Теперь они вдвоем с двух сторон стали обшаривать мальчика. А Гоша глядел на них печальными голубыми глазами, и ему было тоскливо-тоскливо.
