О вечном и преходящем полностью

С гораздо большей силой и настойчивостью проявля­ет себя в гуманизме пошлый нигилизм, где разрушены все идеалы. Там так же, как и в романтизме, нет реаль­ного человека. В отличие от романтизма с опоэтизиро­ванными героями его антипод-нигилизм отождествил че­ловека с телом, превратил его в труп и положил на ана­томический стол для вскрытия. Для нигилизма человек - это пространство между черепом и подошва­ми ног.

Романтизм, обожествляя человеческую личность и человечество, все-таки чего-то требовал от человека и к чему-то обязывал его. В недрах романтизма слагались такие понятия, как «сословные традиции», «сословная честь». Главной опорой романтизма была аристократия. Но нигилизм уже подточил его корни - гуманизм всту­пал в новую фазу.

Следующей трансформацией гуманизма, по нашему мнению, является рационализм. Если в романтизме был обожествлен человек, то рационализм перешел от целого к частному, он выделил одну из сил и способностей души человека - рассудок и приписал ему божествен­ное могущество. Рассудок человечеству представлялся силой, для которой не существует преград. Все мировые загадки и тайны раскрывались человеческому рассудку, дело заключалось лишь во времени. Логика признава­лась тем универсальным инструментом, который откры­вает любые замки. Модели любых реалий и даже само­го мироздания, выстроенные рассудком, казались истиной, лишь бы они отвечали логической проверке. Наука стала культом человеческого разума. Ученые и филосо­фы заняли место жрецов и теургов, их слова восприни­мались как откровение. Модные теории воспринимались в качестве вечных истин, а самые банальные суждения, сопровождаемые ссылками на науку, звучали как от­крытие. Ученые «священнодействовали» в лабораториях, а философы «вещали», как пророки.

Рационализм начался схоластикой и закончился са­мым вульгарным пантеизмом, хотя на нем продолжают паразитировать такие чуждые рационализму системы, как материализм и атеизм. Схоластика профанировала религию, относясь к Божеству как к предмету дискур­сивного мышления. Рационалистическое «науковерие» использовали почти все современные диктаторы для того, чтобы держать народ в состоянии умственного гипноза. Мыслить «по-научному» призывали Гитлер и Сталин.

Религия не укладывается в рамки логизма, она не об­наруживается в эксперименте и не развивается по схе­мам эволюции. Поэтому рационализм вступает в борьбу с религией не на жизнь, а на смерть. Вернее, здесь обра­зуются две религии: одна - вера в абсолютный, божест­венный Дух, другая - вера в человеческий разум, кото­рый ткет, как паук паутину, сеть собственных сужде­ний и умозаключений. Рационализм выступает против христианства в союзе с наукой, с театром или же с кем-либо еще. Во времена революции были попытки создать религию человеческого разума с ритуалами, представля­ющими осмеяние христианских ритуалов и таинств. Вся библейская критика и антирелигиозная литература были написаны с позиций рационализма и пестрели такими словами, как просвещение, прогресс, цивилизация и наука.

Итак, под натиском нигилизма гуманизм отступает с позиций романтизма. Следующей его опорной площад­кой оказывается рационализм. Здесь его русло разделя­ется на два потока: оккультизм и атеизм.

Наша интеллигенция имеет внутреннее тяготение к оккультизму и легко бросается, как рыба на удочку с червями, на любые оккультные системы. В чем тайное очарование оккультизма? Мы видим три фактора.

Оккультизм не обязывает человека бороться со своими чувственными и интеллектуальными страстями. Христианство предъявляет человеку нравственные тре­бования, относящиеся не только к общественной этике, но и к внутреннему состоянию сердца. Оккультизм, на­против, ничего не требуя от человека, обещает ему дать средства, как некий талисман, при помощи которых че­ловек сможет воздействовать на окружающий мир в соответствии со своими желаниями.

Основа христианской аскезы - это борьба с горды­ней. Оккультизм, напротив, развивает человеческую гор­дыню до необъятных размеров. Человек, занимающийся оккультизмом, становится похожим на демона. Оккуль­тизм обещает человеку власть над людьми посредством определенных манипуляций. Христианство учит: кто хо­чет быть первым, пусть будет последним, а интеллигент хочет быть первым везде. В глубине души он понимает всю ложь, порочность, гибельность этого мира духовно­го насилия, но успокаивает себя тем, что существуют белая и черная магия, которые находятся в антагонизме друг с другом. Белая магия - это обращение не к бесам, а к каким-то неведомым космическим духам; при ее по­мощи можно совершать много добрых дел. Удивитель­но легко наш интеллигент становится суеверным, тем более если сравнить, как трудно ему стать верующим христианином. Он доверяет шарлатанам, которые именуют себя иллюминатами²³¹ и розенкрейцерами²³², подоб­но тому, как крестьяне 20-х годов XX в. верили, что ре­волюция и войны ведутся только для того, чтобы дать им землю.