О вечном и преходящем полностью

Истина не может быть относительной и эфемерной. Неполны, поэтому всегда относительны наши знания, на которых строятся гипотезы как предположения, но при­клеить к ним слово «истина» - это значит уничтожить само понятие об истине. Это не устраивает материали­стов, поэтому они идут на следующую манипуляцию: последнюю популярную теорию материалисты препод­носят, как окончательное слово науки, только не ставят в конце своей теоретической эвристики слово «аминь», чтобы не напоминать о религии. Атеистический мате­риализм декларативно заявляет, что он основан на на­учных данных и часто называет себя «научным миро воззрением». Это понятно: он надевает чужой халат, что­бы не оказаться голышом, но лжет, утверждая, что это его собственная одежда.

Фактология нейтральна по отношению к идеологиче­ским и материалистическим теориям, она не может опе­рировать категориями вечного и бесконечного, а также доказать и опровергнуть существование Божества. Более того, существование законов и целесообразности в види­мом нам мире, особенно в биологических существах, ско­рее говорит о присутствии высшей разумной силы, но не доказывает ее.

Несмотря на бодрые заявления рационалистов: «на­ука доказала», «наука опровергла», «триумф человече­ского разума», «торжество научного мировоззрения» и так далее, люди видят, что теории возникают и рушатся на их глазах. Одним и тем же фактам на основании одной и той же логики дается различная интерпретация.

Когда наука впадает в абстракцию, ее история стано­вится похожей на архив теорий и кладбище гипотез. В этом архиве уже готовится место и для современных теорий.

Несколько отступая от темы, заметим, что рациона­лизм произвел и производит значительные разрушения в православном богословии. Опыт византийских акаде­мий и отечественных монастырских школ был начисто забыт. Схоластика, импортированная с Запада, создала рационалистическую систему для учебников, где само Божество разделилось на Его свойства, как бы на клет­ки, и тем самым исчезали как живые Его Личность и абсолютный Дух. Если бы мы изучали жизнь и саму личность человека по клеточкам по такой же схоласти­ческой системе, то мы сделали бы из него труп или абстракцию - он просто исчез бы для нас. Сравните до­шедшие до нас сборники «Многоглавы»²³⁷, которые яв­лялись пособием для средневековых монастырских школ, с современными катехизисами и учебниками по богословию: там присутствовал живой Бог, там учили мыслить по-православному, чаще всего в форме диало­га. Образно говоря, там экзаменовали не память, а ум че­ловека, там была особая преемственность, особая пере­дача знаний не только через слово, но также через от­ражение личности учителя в душах его учеников.

Все это разрушил рационализм. При католикосе-патриархе Антонии I²³⁸, который ввел в Телавскую и Тбилисскую семинарии схоластический метод, были пе­реведены с немецкого языка несколько учебников (воз­можно, был использован русский перевод). Духовности учителей предпочли внешнюю ученость, а затем оскуде­ло и то и другое. Конечно, прошлое трудно вернуть, особенно когда оно систематически разрушалось. Теперь снижен духовный уровень всего человечества. Возмож­но, это ностальгия о прошлом. Хотя Гегель и утверж­дал, что образ, соединенный с эмоцией, является несо­вершенным видом познания, а высший гносис - чистая мысль, даже в философских трактатах допускалось не­много лирики.

Рационализм, стремительно взлетев ввысь, стал мед­ленно падать на землю, взмахивая крыльями, подобно раненому орлу. Наступал период гуманизма, еще более нигилистический, чем рационализм, - это агностицизм²³⁹.

Итак, следующий шаг по дороге, ведущей вниз, это агностицизм. Агностицизм как философская система со­держит в себе неустранимые противоречия. Он говорит о невозможности для человека познать истину, суть ве­щей и причину явлений рациональным путем, но дока­зывает это положение вполне рациональными метода­ми. Отвергая одновременно Откровение и рационализм, агностицизм не может утверждать, что мир не познава­ем, поскольку это утверждение носит рационалистиче­ский характер, то есть основан на вере, доказанной че­ловеческим разумом, что он ничего достоверно не знает и узнать не может. В данном случае агностицизм все-таки допускает такой постулат и метод, как достоверное знание. Он становится похожим на змею, которая куса­ет собственный хвост. Что касается современного агнос­тицизма, то это не философская система, а интеллекту­альное утомление, принявшее затяжной характер. Здесь одряхлевший ум, разуверившийся во всем, находит удобное убежище от мировоззренческих проблем в ба­нальном скепсисе, в огульном отрицании. Но этого опре­деления явно недостаточно.