— Это главная причина, кажется: Тасдан слишком хотел зачитать мне мои грехи и плюнуть мне в безродную морду, чтобы стрелять из-за угла. Опять же, вшестером они бы легко справились.
— Вы им льстите, — рассеянно сказал Хриссэ, тоже глядя на Тасдана.
— Встряхнуть его, что ли? — вслух подумал Ортар. — Вроде, не сильно приложил. Не ждать же, пока сам очнётся…
Ол Каехо вполсилы пнул лежащего в раненый бок. Тот поморщился и застонал, потом поморщился ещё раз, мазнул рукой по брусчатке и открыл глаза. Мутно посмотрел на ол Каехо, потом на Ортара, дёрнулся, принял оскорблённый вид и сел, намереваясь что-то сказать.
— У тебя есть два варианта, — сказал Ортар за миг до того, как Тасдан заговорил. — Общаться со мной или общаться с главным имперским дознавателем. Суд будет в Эгзаане, но дознание вполне можно устроить в столице… — на этом он глянул на Хриссэ. — Я не ошибаюсь, ол Каехо?
Ол Каехо пожал плечами, продолжая разглядывать Тасдана. Тот неловко оперся на руку, другой держась за бок. Глаза у нок Иррадзаана бегали: с Ортара на ол Каехо, по сторонам… Увидев труп бритого, Тасдан замер, потом заметил и остальные — и его начало мелко трясти. Ол Каехо дал паузе повисеть ещё немного, потом неспешно сказал:
— Можно, почему нет. Хоть прямо тут: тут дел-то на пару часов. Как он ещё от вида крови не сомлел.
Тасдан сглотнул, нервно моргая. Сглотнул ещё раз и спросил Ортара, старательно не глядя на ол Каехо:
— Что тебе нужно?
— Чтобы ты честно написал, а потом рассказал в суде, как планировал меня убить, с чьей помощью, и как сожалеешь теперь.
Нок Иррадзаан возмущённо вскинул голову, но заговорить не успел, его опередил ол Каехо.
— Выбить признание будет намного проще. И немного интересней.
Ортар скептически глянул на него.
— Вы забываете, что свидетель со следами пыток выглядит менее убедительно.
— Зачем же сразу со следами? — весело оскалился ол Каехо. — Обижаете!
Он шагнул к нок Иррадзаану, улыбаясь. Тот отшатнулся от этой улыбки.
— Х-хорошо… Я скажу! Не надо ничего, у меня бок болит! Ортар!
Ол Каехо рассмеялся в голос.
Тидзо о-Кайле Тедовередж
2291, 2 день 4 луны Ппд
Сойге
Утро вся компания провела у Джанша на мельнице. В саду, вернее: одна из старых яблонь в этом году дала плохой урожай, и мельник решил принять меры. Для этого перед яблоней разыграли целое представление из трёх частей. Во-первых, на заре к яблоне отправили Джанша: потрясти ветки, собрать те немногие поздние яблоки, которые всё же вызрели. Во-вторых, к яблоне ходила мельничиха, рассматривала урожай и тяжко вздыхала. Потом громко, чтобы яблоня слышала, объявила, что пойдёт звать мужа, чтобы тот яблоню срубил: всё равно яблок от неё мало. В третьих, наконец подошёл сам мельник, с топором, приладился уже яблоню рубить, поставил одну небольшую зарубку, а потом картинно задумался и сказал, что надо бы повременить: может, в следующем году яблоня принесёт хороший урожай?
После этого дерево уж по всем приметам должно было образумиться.
Другой работы на сегодня у ревеньских не было, и Птица утащила всю компанию к Хеге и его птицам: скоро обещали прислать новых птиц, и нужно было готовить для них место, так что лишним рукам Хега был только рад. Больше всего была рада Тидзо: Хега обещал ей, что часть птиц обучать будет она сама, и Тидзо уже вытребовала из своих разрешение остаться в Кааго на зиму. Город она так и так не любила. Особенно сильно она не любила столицу, с её приёмами, модой, с вечной погоней за самым новым и самым дорогим… Ревеньским они с Веном честно сказали когда-то, что Птица в Кааго не живёт, а только приезжает сюда к родне. Ревеньские особо и не расспрашивали, и Птица однажды с неудовольствием поняла, что такое невнимание и нелюбопытство её даже немного обижает. Так или иначе, деревенских вполне устраивало знать, что Птица ходит у Хеги в помощниках, и с ястребами и кречетами может возиться сутками напролёт, равно как и рассказывать о них: хоть охотничьи истории, хоть способы определять болезни по цвету и густоте погадок. До такой степени никто из ребят её энтузиазм не разделял, хотя и не прочь были помочь. Вен любил охоту с птицами, но охоту с собаками любил больше, и с птицами потому охотился обычно в угон: собака находит и поднимает дичь, а потом уже можно и птицу выпускать. Хотя Птица здорово подозревала, что Вен птицу в данном случае считает излишеством: если Быстрый уже поднял дичь, то проще стрелять, а не пускать ястреба. Тидзо, в свою очередь, считала излишеством собаку, предпочитая охоту ставками по уже летящей дичи; по перелётным гусям например, коль скоро осень стоит. А если уж Тиц вдруг не сможет закогтить какого-нибудь особенно крупного гуся, то можно и пострелять с седла…
