— Тише, тише, — примирительно сказал Пука. — Не надо никаких сцен.
— Меня тут обозвали хорьком, — пожаловалась Добрая Фея.
— Вонючий хорек и есть, — не успокаивался Коротышка.
— Заткни пасть, — сказал Кривая Пуля, свирепо надвигаясь на своего приятеля, который едва доставал ему до плеча, — заткни свою чертову пасть, слышишь? И заруби себе на носу: этот джентльмен и его дух — мои друзья, и, оскорбляя их, ты оскорбляешь меня. Запомни это хорошенько, если тебе дорога твоя чертова жизнь. Попробуй хоть пальцем кого-нибудь тронуть.
— Но, джентльмены, пожалуйста, — умоляюще сказал Пука.
— Только пальцем тронь, — повторил Кривая Пуля.
— Опусти пушку, — сказал Коротышка.
— Продырявлю тебя, и будешь на ближайшей помойке гнить, если еще хоть слово скажешь, красавчик! — крикнул Кривая Пуля. — Вышибу твои чертовы мозги, если услышу еще хоть слово. Извиняйся!
— Джентльмены! — страдальческим тоном произнес Пука.
— Извиняйся сейчас же! — проревел Кривая Пуля.
— Ладно, ладно, — сказал Коротышка, — кругом виноват, извиняюсь. Ну что, все довольны?
— Вполне, — отозвалась Добрая Фея.
— Отрадно слышать, — произнес Пука, расцветая учтивейшей из своих улыбок, — а теперь, быть может, джентльмены не откажутся присоединиться к нам в нашей радостной миссии? У мисс Ламонт должен родиться малютка сын, и я имею все основания полагать, что гостям следует позаботиться о подобающих такому случаю гостинцах.
— С удовольствием, — сказал Кривая Пуля, — конечно, мы пойдем с вами, какие могут быть вопросы. А вам никогда не приходилось знавать некоего Уильяма Трейси?
— Знать не знал, но много наслышан, — ответил Пука. — Давайте-ка немного срежем дорогу вон через ту молодую рощицу налево.
— Порядочный человек, — с нежностью в голосе произнес Кривая Пуля, — никогда не скупился на лишнюю кружку портера. Сплошное удовольствие было работать на мистера Трейси. А «Красный Лебедь», случаем, не та гостиница, где мистер Треллис проживает?
— Совершенно верно, — ответил Пука.
— Как там насчет подарков для новобрачной? — спросил Коротышка. — Ведь и правда неловко как-то с пустыми карманами заявляться.
— Обычай есть обычай, — согласился Кривая Пуля.
— Обычай замечательный, — отозвалась Добрая Фея. — Какая жалость, что у меня нет карманов.
После чего путешественники разбрелись по зарослям в поисках гостинцев, пока не набили себе карманы фруктами, щавелем, опавшими желудями, крессом, сочными дикими сливами, черникой и другими съедобными ягодами, а также крапчатыми яйцами из галочьих гнезд.
— Что мне, по-вашему, и больно никогда не бывает? — резко спросила Добрая Фея. — Вытащите немедленно эти колючки из кармана.
— Уж слишком вы нежная, милочка, — сказал Пука.
— Я, знаете ли, бронекорсетов не ношу, — отпарировала Добрая Фея.
— Эй, что это там такое в кустах? — крикнул Коротышка. — Я видел, как чегой-то там мелькнуло.
— Должно быть, кролик или еще какая зверушка, — сказал Пука.
— Черта с два! — не успокаивался Коротышка. — На нем штаны.
— Дай-ка посмотреть, — сказал Кривая Пуля.
— Вы уверены, что это не хорек? — язвительно фыркнула Добрая Фея.
— А ну вылезай! — проревел Коротышка, хватаясь за кольт. — Вылезай, а не то хвост отстрелю!
— Утихомирься, — сказал Кривая Пуля. — Добрый день, сэр. Не надо прятаться, выходите, не бойтесь.
— Мужчина, и уже в возрасте, — сказала Добрая Фея. — Я вижу его насквозь. Смелее, сэр, мы хотим с вами познакомиться!
— Не верю, чтоб сквозь этот карман ты могла много увидеть, — сказал Пука. — Я покупал материал по пять шиллингов и шесть пенсов за ярд.
— Отзовись, — крикнул Коротышка, угрожающе помахивая кольтом, — отзовись, или будет море крови. Выходи из-за дерева, поганый ублюдок!
Зашевелились, затрещали раздвигаемые сухие стволы и упрямые побеги, коротко и жалобно захрустели ветви, затрепетала молодая, полная жизни листва, деревья гнулись и метались, как под порывами бурного ветра, а густые тернии и ощетинившаяся шипами куманика безжалостно хлестали воздух, словно в роще метался разъяренный демон.
Топ, топ, топ — невысокий человечек выступил из-за сплетенных ветвей, невысокий немолодой человек в суконной кепке и с обмотанным вокруг шеи шарфом.
— Ба, да это Джэм Кейси! — воскликнул Кривая Пуля. Словно в знак крайнего изумления, он так глубоко засунул свои вялые ладони за пояс, что большие пальцы уперлись в нашпигованный пулями патронташ.
— Вы когда-нибудь подобное видели? — спросил Коротышка.
— Доброе утро, — учтиво произнес Пука.
— Ты просто зверь, Кейси, — сказал Кривая Пуля.
— Всем привет, — проговорил Кейси, — и поздравления с погожим деньком.
— Ну, Кейси, — сказал Кривая Пуля, — ты прямо мальчик-с-пальчик, эк в какую глухомань тебя занесло. Леди и джентльмены, представляю вам Джэма Кейси — Поэт Кайла и Певец Портера.
— Отрадно слышать, — произнес Пука. — Всегда приятно встретить поэта. Не правда ли, мистер Кейси, сегодняшнее утро безудержно в своем великолепии?
— Что за голос у вас такой странный? — спросил Кейси. — То высокий, то низкий — ни дать ни взять — качели-лодочки.
