Привлекая внимание аудитории, дядя постучал по столу очечником.
— Итак, вы говорили, мистер Коннорс?.. — произнес он.
— Ах да, — сказал мистер Коннорс.
Большой рыхлый мужчина слева от меня весь подобрался и напрягся, готовясь к тяжкому испытанию Словом. На верхней губе его яростно топорщились усы, а усталые глаза под набрякшими веками медленно вращались в орбитах, словно плохо пригнанные к остальным чертам лица. Он не без труда принял вертикально-сосредоточенное положение.
— Так вот я думаю, — начал он, — будет большой ошибкой, если мы проявим в этом деле чрезмерную строгость. Надо пойти на определенные послабления. Все, чего я прошу, — один-единственный старый вальс. Это точно такая же ирландская музыка, как и все прочее, в этих старых вальсах нет никакой иноземщины. Надо пойти на определенные послабления. Гэльская лига...
— Я держусь иного мнения, — сказал кто-то.
Дядя громко щелкнул очечником.
— Соблюдайте порядок, мистер Коркоран, — строго и внушительно произнес он, — будьте так добры. Мистер Коннорс имеет полное право высказаться. Не забывайте, что вы присутствуете на собрании нашего Комитета. Мне уже надоело повторять это в сотый раз. В конце концов, существует такая вещь, как Процессуальный кодекс, такая вещь, как Порядок, словом, самые разные вещи, для того чтобы делать дела надлежащим образом. Разве у вас нет Памятной Записки о Процедуре проведения заседаний, мистер Коркоран?
— Разумеется, есть, — ответил мистер Коркоран. Это был высокий, худощавый, импозантной наружности мужчина. Редкая его шевелюра была песочного цвета.
— Очень хорошо. Если у вас есть Памятная Записка, это просто замечательно. Просто замечательно, если у вас есть Памятная Записка. Приступайте.
— Что? — переспросил мистер Коркоран.
— Приступайте. Продолжайте.
— Да, да, конечно. Старые вальсы. Да. Я решительно против старых вальсов. Конечно, ничего страшного, мистер Коннорс, я действительно не вижу в них ничего страшного...
— Обращайтесь к председателю, мистер Коркоран, обращайтесь к председателю, — сказал дядя.
— Но все-таки негоже, чтобы на Калиде звучали вальсы. Калиде есть Калиде. Я хочу сказать, что это наш исконный праздник. И у нас есть множество наших собственных танцев, так что незачем обращаться к соседу, чтобы попросить у него в долг одежку, которая тебе не по росту. Вы понимаете, в чем суть? Вальсы — это прекрасно, но это не для нас. Пусть вальсы исполняют джаз-банды. Для них, насколько мне известно, нет никаких запретов.
— Ваше слово, мистер Коннорс, — сказал дядя.
— Ах, решайте все как вам будет угодно, — ответил мистер Коннорс. — Я только внес предложение. Не вижу, что плохого в старых вальсах. Их танцуют по всему белу свету. Я сам танцевал их когда-то. И присутствующий здесь мистер Хики — тоже. Да все мы их когда-то танцевали. Вовсе не повод хулить что-то потому лишь, что оно иностранное.
— Это когда это я их танцевал? — спросил мистер Хики.
— Вопрос в порядке личного пояснения? — спросил дядя.
— Именно, — ответил мистер Хики.
— Отлично.
— Двадцать три года назад в саду Ротонда, — сказал мистер Коннорс. — Чо, не совсем еще памяти лишился?
— Память у вас превосходная, — отвечал мистер Хики.
Он улыбнулся, смягченный и растроганный. Пожевал губами, старательно воскрешая давно минувшее, рассеянно двигая стоящую перед ним пустую тарелку. Густые, кустистые брови скрыли глаза, устремленные на побелевшие костяшки сжатых в кулаки рук.
— Ваше мнение, мистер Фогарти? — спросил дядя.
Мистер Фогарти был человек средних лет, с круглым лицом, на котором было написано выражение постоянного довольства. С ровной одобрительной улыбкой он взирал на собравшихся. На нем был хорошо пошитый дорогой костюм, а вид внушал уверенность.
— Решайте сами как знаете, — небрежно произнес он. — Оставьте мистера Фогарти в покое.
— Гэльская лига против старых вальсов, — не сдавался мистер Коркоран. — Духовенство также.
— Постойте, постойте, — сказал мистер Коннорс. — Думаю, вы не совсем правы.
— Просьба соблюдать порядок, — вмешался дядя.
— Никогда ничего подобного не слышал, — сказал мистер Коннорс. — Кто же именно из духовенства?
Дядя снова щелкнул очечником.
— Порядок, — многозначительно произнес он. — Соблюдайте порядок.
— Прошу уточнить, мистер Коркоран, главу и стих. Кто именно из духовенства?
— Прекратите, мистер Коннорс, — резко сказал дядя, — и без того достаточно. В конце концов, это собрание Комитета. Не следует затягивать решение вопроса. Итак, прошу всех, кто за вальсы, сказать «за».
— Я — за!
