– Всех, кто против, прошу сказать «против».
– Я – против!
– Поскольку два голоса было подано «против», я объявляю, что вальсы отменяются.
– Постойте, постойте! – воскликнул мистер Коннорc. – Голоса разделились поровну.
– Поскольку решение оспорено, я назначаю господина секретаря ответственным за подсчет голосов. Всех, кто голосует «за», прошу поднять руку.
В результате моих подсчетов выяснилось, что «за» и «против» было подано по одному голосу; большая часть аудитории воздержалась.
– Как председатель, я имею право решающего голоса, – громко заявил дядя. – Я – против.
– Что ж поделаешь, – сокрушенно вздохнул мистер Коннорс.
– Если делать все по правилам, то не придется и время зря терять, – сказал дядя. – Итак, когда он прибывает? У вас должна быть подробная информация, мистер Хики.
Мистер Хики недовольно передернул плечами:
– В десять его пароход прибывает в Корк, стало быть в Кингсбридже он будет к семи.
– Отлично, – сказал дядя, – значит, в зале он будет около девяти, учитывая, что с дороги он наверняка захочет помыться и перекусить. К девяти, да, к девяти надо быть при полном параде. Теперь что касается Комитета по Встрече. Я назначаю мистера Коркорана, мистера Коннорса и себя.
– Я настаиваю, чтобы мистер Коркоран назвал имя духовного лица, выступающего против вальсов, – повторил мистер Коннорс.
– В Памятной Записке это не предусмотрено, – парировал дядя и, обернувшись ко мне, спросил: – Ты записал имена членов Комитета по Встрече?
– Да, – ответил я.
– Отлично. Итак, я думаю, что, как только он войдет в залу, я зачитаю небольшое обращение. Коротко и по существу. Но первым делом, разумеется, несколько слов по-ирландски.
– Да, да, конечно, – поддержал его мистер Коркоран. – И обязательно расстелить на ступенях красную дорожку. Так уж полагается. Дядя нахмурился.
– Право, не знаю, – сказал он. – Мне кажется, красная дорожка будет несколько...
– Вполне согласен, – откликнулся мистер Хики.
– Несколько, как бы это сказать... ну, словом, несколько...
– Целиком и полностью, – сказал мистер Коркоран.
– Вы понимаете меня с полуслова. Видите ли, не хотелось бы вносить излишнюю официальность. В конце концов, он – один из нас, изгнанный, так сказать, на родину с чужбины.
– Да, ему это может не понравиться, – сказал мистер Коркоран.
– Разумеется, было совершенно справедливо затронуть этот вопрос, коли он вас так волнует, – ответил дядя. – Что ж, и с этим покончено. Ограничимся простым дружеским ирландским приветствием, cйad mile fбilte[10]. А теперь перейдем еще к одному немаловажному вопросу, который следует рассмотреть. Я имею в виду внутренние потребности нашего бренного существа. Уважаемый секретарь сейчас представит вам мою смету. Слово имеет мистер секретарь.
Тонким голосом я зачитал уже упоминавшуюся запись из черной книжки.
– Думаю, можно было бы добавить еще бутылочку крепкого и пару дюжин портера, – сказал мистер Хики. – Это добро даром никогда не пропадет.
– Господи, конечно, – с воодушевлением откликнулся мистер Фогарти. – Гулять так гулять.
– Мне кажется, он ни к чему не притронется, – сказал дядя. – Полагаю, это человек строгих правил.
– Да, но ведь он не один там будет, есть и другие, – резко произнес мистер Хики.
– Кто это, другие? – спросил дядя.
– Ради Бога, будто вы не понимаете! – запальчиво произнес мистер Хики.
В напряженной тишине раздался громкий смех мистера Фогарти.
– Ах, да запишите вы это, мистер Председатель, – проговорил он смеясь. – Запишите, дружище. Ручаюсь, кое-кто из нас не откажется от бутылочки портера, это сближает. Запишите, и дело с концом.
– Отлично, – сказал дядя. – Что ж, запишем так запишем.
Я аккуратно занес имевшую место полемику в протокол.
– Кстати, насчет духовенства, – неожиданно проговорил мистер Коннорс, – не беспокойтесь, господин Председатель, про Памятную Записку я помню. Так вот, случилось мне как-то слышать одну забавную историю. Про некоего приходского священника из графства Мит.
– Прошу вас, мистер Коннорс, не забывайте, что на нашем собрании присутствуют посторонние, – сурово произнес дядя.
– История эта для любых ушей годится, – с улыбкой заверил мистер Коннорс. – Так вот, значит, пригласил этот священник двух молодых клириков к себе отобедать. Двух молодых клириков из Клонгоуза, кажется, да, впрочем, неважно, двух симпатичных парней, со степенями и все прочее. Так вот, заходят они втроем в столовую, а на столе – два упитаннейших цыпленка. Два цыпленка на троих.
– Все по справедливости, – высказал свое мнение мистер Фогарти.
– И попрошу без намеков, – предупредил дядя, взглядывая на Коннорса.
– Хорошо, хорошо, – ответил тот. – И только стали все трое усаживаться за стол – а у самих уж слюнки текут, – как вызывают нашего священника к больному. Садится он на свою белую лошадку и уезжает, сказав гостям, что так, мол, и так, ешьте, меня не дожидайтесь.
– И опять-таки все по справедливости, – снова решил высказаться мистер Фогарти.
