Не менее решительно подтверждение, которое дает моей теории ученый и мыслитель Бурдах в своей большой «Физиологии», том II, § 474, где он трактует о конечной причине образования зародыша. К сожалению, я не могу обойти молчанием того обстоятельства, что этот вообще очень выдающийся человек как раз в данном случае, в минуту слабости, вздумал – бог весть почему – привести из общеизвестной совершенно ничтожной и насильно навязанной лжефилософии несколько фраз о «мысли», которая будто бы первее всего (на деле она именно самое последнее и обусловленное), но которая в то же время «не есть представление» (значит, нечто вроде деревянного железа). Однако непосредственно затем, снова отдаваясь влиянию своего собственного лучшего «я», он высказывает чистую истину (стр. 710): «Мозг переходит в сетчатую плеву глаза, потому что центр эмбриона хочет воспринимать в себя впечатления мировой деятельности; слизистая оболочка кишечного канала развивается в легкое, потому что органическое тело хочет вступать в общение с элементарными веществами мира; из системы кровеносных сосудов образуются органы деторождения, потому что особь живет только в роде и начавшаяся в ней жизнь хочет размножения». Эти слова Бурдаха, столь подходящие к моему учению, напоминают мне одно место из древней Магабараты, в котором, с этой точки зрения, нельзя не признать мифического выражения той же самой истины. Оно находится в третьей песне эпизода о Зунде и Упазунде в Бопповском «Путешествии Арджуны на небо Индры, вместе с другими эпизодами Магабараты» 1824 г. Место это повествует о том, как Брама сотворил Тилоттаму, прекраснейшую из женщин; и вот она обходит собрание богов; Шива до такой степени жаждет смотреть на нее, что, по мере того как она последовательно обходит круг, у него появляются четыре лица – сообразно месту, где она стоит, и соответственно четырем сторонам света. Быть может, сюда приурочены изображения Шивы с пятью головами, как Панш Мукти Шивы. Подобным же образом и по тому же поводу возникают у Индры бесчисленные глаза по всему телу1. И воистину, на каждый орган следует смотреть, как на выражение некоторого универсального, т. е. раз навсегда данного проявления воли, как на выражение некоторого фиксированного стремления, некоторого волевого акта, происходящего не в особи, а в виде. Каждая животная форма представляет собою вызванное известными обстоятельствами стремление воли к жизни. Например: волей овладело стремление жить на деревьях, висеть на их ветвях, пожирать их листья, не вступая в борьбу с другими животными и никогда не касаясь земли; и вот, это стремление на бесконечные времена выражается в форме (платоновой идее) ленивца. Ходить он почти совсем не умеет, так как предназначен исключительно для лазания; беспомощный на земле, он ловок на деревьях и сам имеет вид покрытого мхом сука для того, чтобы ни один преследователь не мог его заметить. Однако посмотрим теперь на дело прозаичнее и более методично.
