О воле в природе полностью

Весьма замечательное, точное описание смертоносного колдовства, которое, по-видимому, с успехом применяют жрецы диких на острове Нукагиве и процедура которого вполне аналогична с нашими симпатическими лечениями, делает Крузенштерн в своем «Кругосветном путешествии», изд. in 120, 1812, часть I, стр. 249 и след. ¹² Оно особенно достойно внимания потому, что дело здесь, хотя и далекое от всех европейских традиций, тем не менее обстоит точно так же. Сравните, например, с тем, что Бенде Бендзен в Кизеровом «Архиве животного магнетизма», т. 9, статья I, в примечании на стр. 128–132, рассказывает о головной боли, которую он сам наколдовал другому лицу через посредство отрезанных у того волос; примечание это он заканчивает следующими словами: «Так называемое колдовство, насколько я мог о нем узнать, состоит не в чем ином, как в изготовлении и употреблении вредно действующих магнетических средств, связанных с некоторым злым воздействием воли: это и есть гнусный союз с сатаной».

Как солидарность всех этих писателей между собою и согласие их с теми убеждениями, к которым в позднейшее время привел животный магнетизм, и с тем, что́ в этом отношении можно вывести из моего умозрительного учения, представляет собою поистине замечательное явление. Несомненно одно: в основании всех бывших попыток магии, как успешных, так и безуспешных, лежит предвосхищение моей метафизики, так как в них сказалось сознание, что закон причинности представляет собою только связь явлений, между тем как внутренняя сущность вещей остается от него независимой, и что если только, исходя из него, т. е. изнутри, возможно непосредственное воздействие на природу, то оно может осуществляться исключительно самой волей. Если же, по классификации Бэкона, рассматривать магию как практическую метафизику, то несомненно, что стоящая к ней в правильном соотношении теоретическая метафизика не могла бы быть иною, чем мое разрешение мира на волю и представление.

Жестокое рвение, с которым церковь во все века преследовала магию и которого папский Malleus maleficarum[143] являет страшное свидетельство, по-видимому, объясняется не только преступными замыслами, которые часто связывались с нею, и не предполагаемой ролью дьявола в ней, а проистекает отчасти из смутной догадки и опасения, что магия относит изначальную силу назад к ее действительному источнику, тогда как западная церковь указала ей место вне природы¹³. Это предположение находит себе подтверждение в ненависти столь предусмотрительного английского духовенства к животному магнетизму¹⁴, как и в его живейшем негодовании против невинного, во всяком случае, столоверчения, которому по той же причине не преминуло изречь анафему и духовенство Франции и даже Германии¹⁵.

¹ Я укажу лишь на одно новейшее сочинение, которое имеет своей положительной целью доказать, что собственно действующим началом в магнетизме является воля магнетизера: “Qu’est-ce que le Magnétisme?” par E. Gromier, Lyon[144], 1850.

Прибавление к 3-му изданию.

² Но уже сам Пюисегюр в 1784 г. сказал: «Когда вы магнетизировали больного, вашею целью было усыпить его, и вы успели в этом единственно актом своей воли, точно так же как другим актом воли вы пробудите его». (Puységur, “Du magnétisme animal, considéré dans ses rapports avec diverses branches de la physique générale”. 2 édit. 1820, “Catéchisme magnétique”, p. 150–171[145].)