Скельсерриды открыли огонь друг по другу в упор. Рето укрылся и посмотрел в то место, где сидела Био. Ее там уже не было. Пальба продлилась очень недолго, и когда выстрелы затихли, Рето высунул голову. Трупы устали землю. Сольвеиг и Хеймерик вернулись в приют первыми. На их защите были вмятины от пуль, но, кажется, никто из них не был ранен. Рето посчитал вернувшихся воинов. Всего двадцать два. Не считая Рето, Хеймерика, Сольвеиг и Даэрима.
Рето подошел к столу, где сидела Био, и обнаружил там какой-то чемоданчик. Это она специально оставила? Парень открыл чемоданчик и увидел там то, что поможет взломать Банк Драгоценных Металлов Свергтдира без хакерских навыков.
– Взрывчатка. – Довольно он сказал себе под нос.
Подвал был заполнен непонятными устройствами, электроникой и инструментами. За компьютером сидел молодой парень в очках. У него была аккуратная бородка и уверенный взгляд. Сик запомнил эти детали, почему-то лучше всего.
– Ты же, Сик, я правильно помню?
– Да. Верно.
– Смотри, я хочу сразу поговорить о плохих вещах.
– Я уже привык ко всему плохому.
– Смотри, я буду устанавливать тебе устройства, основанные на технологиях техновампиров. Проблема в том, что они очень тяжелые для организма. Нужно несколько месяцев, чтобы твое тело адаптировалось и приспособилось к «усилителям»…
– Давай короче.
– Короче, я устанавливаю тебе сразу шесть. Неделю ты где-то протянешь, а потом сляжешь в могилу.
Сик безразлично и устало смотрел на мастера.
– Я умру?
– Да. Твой организм будет непрерывно работать на износ. Если ты не готов ко всему этому, то ты можешь отказаться. Я пойму.
Сик лег на стол.
– Мне нечего терять, парень. Я уже труп.
– Тогда начнем?
– Давай.
Парень долго ходил по комнате и собирал нужные детали и инструменты. Сик сильно нервничал. Его волновало только одно: если операция не пройдет благополучно, Кальсет отправится в рабство в Волю Никларнгов. Нет, Сик справится. Он должен быть сильным.
Парень подошел к скьяльбрису и ввел ему какое-то вещество в запястье с помощью шприца.
– Это тебя вырубит. – Сказал он. – Всего минута.
И вправду. Всего минута. Сик закрыл глаза и упал в сон.
Сику снилась съемная квартирка. Она была такой маленькой и некрасивой. Старая мебель, старые стены, монотонная жизнь.
Мать лежала на небольшой кровати, а отец сидел рядом с ней в кресле. На простыне осталось несколько жирных пятен от еды. На одеяле были видны крошки от чипсов. Мама смотрела в потолок, о чем-то задумавшись. Отец глядел на мечтательное лицо матери с грустной улыбкой.
– Планируешь путешествие? – Отец придвинулся поближе к кровати и положил руку на одеяло.
– Ты знаешь, нам не обязательно набирать столько вещей. Мы же не планируем возвращаться, а спать будем в отелях. Наберем пару рюкзачков и полетим без ничего. Зачем нам вообще вещи.
– Ну нет, я заберу все свои футболки! И как вообще связано наше невозвращение с количеством вещей?
– Да что-то задумалась – а зачем нам вещи? Ну ID-карты, банковские карточки, разрешения на въезд – это ладно. А футболку засунуть в стирку, высушить и опять по-новой целыми днями гулять в одном и тоже.
– А ты вообще права. Но не совсем. Я забираю футболки с группами!
Мама улыбнулась и слегка ударила отца ладошкой по лбу.
– Вот будем таскать твои футболки по всему Мреннемирду.
– Да сам я их потащу, не бойся.
– Ну, ну, мне все засунешь в рюкзак, а сам налегке.
– Когда такое было-то?
– А когда мы в Гриджу летали.
Папа виновато улыбнулся. На город опускалась ночь. Машины шумели на улице. Папа прижался к маме, обняв ее.
– Мы с тобой еще многое должны сделать. – Папа прикрыл глаза.
– Ты прав. – Мама обняла в ответ, положив голову на плечо отца.
– Окошко закрыто?
– Да.
– Мне немного холодно.
– Тебя укрыть?
– Не помогает. Может, заболел.
– Нельзя болеть. Нам лететь скоро.
– Я постараюсь выздороветь.
– Только попробуй слечь.
– Да не бойся ты.
Цветочки на подоконнике почти высохли. От люстры исходил оранжевый тусклый свет. На небе не было звезд. Повисла тишина.
– Мне так грустно. – Мама вновь начала разговор.
– Почему?
– Трудно сказать.
– Может настроение скачет?
– Думаю, да. Нет. Мне всегда трудно объяснить, почему нет настроения.
– Я совсем замерз.
– Одень мою куртку. Я сейчас сделаю горячий чай.
– Хорошо. Да. Спасибо.
Мама поднялась с кровати и прошла на кухню. Поставила чайник. Насыпала в ситечко заварки. Поставила в кружку. Насыпала две ложки сахара.
– Почему нельзя нормально отапливать помещение? – Мама задумалась про себя. – Ненавижу, когда все идет через жопу. Ну ничего, скоро свалим отсюда. И больше никогда не вернемся. Никогда.
Чайник закипел. Мама налила в кружку воды и подождала, пока чай заварится. Она взяла горячее питье и пошла обратно в комнату.
Папа сидел в кресле, не шевелясь.
– Слушай, ты совсем расклеился! – Мама поставила чай на прикроватный столик, села на кровать и обняла папу, стараясь его согреть. – Может скорую вызвать?
– Они не помогут. Ты не сможешь помочь мне, дорогая.
– Не говори такого, это просто температура. Я принесу одеяло.
