Годы с 1991-го по 1996-й отсутствовали даже в учебниках по новейшей истории для старших классов. Моя попытка почитать газеты за эти годы в областной библиотеке закончилась отказом под предлогом их утраты во время ремонта. В результате этого «ремонта» вся советская литература оказалась в запасниках, а на полках появились новые детективы, иностранная литература, исторические материалы в современной трактовке, угодной власти. Я посещаю библиотеку много лет, и это происходило у меня на глазах, тихо и без рекламы.
Не буду перечислять все вехи скорбного пути нашей Родины. Многое из того, что было, что пережил наш народ в годы так называемой перестройки и так называемых реформ, сейчас не является секретом. Не хватит тысячи страниц, чтобы перечислить все преступления новой власти. И боль от утрат и потерь, от страданий и смертей при воспоминании о них переживается снова и снова.
XII
Вернусь к событиям, касающимся лично меня. Зимой 1991-92 годов на заводе не стало тепла. В январе служба главного механика не удосужилась слить воду. Всё пришло в негодность — трубы, батареи, тепловые завесы. Кругом бетон, температура в помещениях сравнялась с температурой улицы. А совсем недавно в морозы температура в них не опускалась ниже 17–18 градусов.
Задержка заработной платы, скачкообразное повышение цен на продукты. Рабочие превратились в нищих. Некоторые стали челноками, брались за любую работу. Холодина в цехах, вода замёрзла, мыться нечем. Работали в тёплой одежде. Ноги мёрзнут. Стали часто болеть. Я первый приобрёл солдатские валенки на литой резиновой подошве. Вначале посмеивались над моими валенками, а потом стали требовать валенки для всех. Хозяева вынуждены были согласиться. Закупили по дешёвке у бывшего военного только для тех, кто стоял у станка, всего сотни полторы. Гайдаровские ваучеры скупали за копейки, обещанной «Волгой» и не пахло. Ваучер меняли на бутылку водки.
В ноябре 1993 года решением главы города Майкопа завод стал ОАО (открытое акционерное общество). Началась кампания по акционированию. Каждый работающий становился владельцем определённого числа акций в зависимости от стажа, занимаемой должности и заработной платы. Главное должность и заработная плата. Я с моим стажем тридцать лет, не имея высокой должности и заработной платы, получил 400 акций, в то время как начальники, проработавшие меньше десяти лет, получили по 700-1000 штук. Предстояла выборная кампания в органы управления — в совет и директора ОАО. Крючков, как и все проходимцы, пользуясь доверием Афасижева, решил его кинуть, как сейчас говорят. Он подговаривал мастеров, начальников, а через них работников в цехах, бригадах и отделах голосовать акциями за него, против директора. Меня уговаривал примкнуть к нему Бринь, обещая должность, дивиденды и другие блага. Подчинённых у меня было мало, но авторитет среди рабочих был. Афасижев был уверен в своей победе, но адыгейцев (его соплеменников) работало всего пять человек. Крючкова я знал много лет. Типичный интриган и проходимец. Сотрудничать с ним мне не хотелось. Многие рабочие считали, что в совет директоров и генеральным директором надо выбирать работников администрации. Я им доказывал, что выбирать надо авторитетных рабочих, а администрацию надо нанимать: не справились — уволить и нанять других. Но всё получилось наоборот. Выиграл Крючков. Афасижев ушёл на отдых. Бриня Крючков снял, послал рядовым технологом в техотдел. Главным инженером стал Яшников, который, работая начальником цеха нормалей, где работало триста человек, обеспечил ему победу. Мне Крючков припомнил отказ сотрудничать с ним и предложил мне уволиться. Потом предложил быть мастером ОТК (на тот момент я был начальником ОТК, в моём подчинении было три лаборатории, три мастера, 15 контролёров). Я остался, предполагая, что Крючков долго в кресле не усидит. Начальником ОТК он назначил Михайловского, молодого, но выпивоху. В лаборатории КИП (контрольно-измерительных приборов) было много приборов, содержащих драгоценные металлы — серебро, платину, золото. За несколько месяцев всё было раскурочено и пропито. На фоне общего бардака всё это прошло незаметно. Крючков на планёрке заявил: «Никаких классов прочности и точности, никаких ГОСТов, просто болт и гайка». Продукцию стали маркировать «болт» или «гайка». Но через три месяца всё пришлось вернуть на крýги своя: потребитель перестал покупать продукцию. Это характерный пример технической деградации и неграмотности руководителя ОАО «Майкопнормаль».
1993-й год запомнился денежной реформой «тысяча к одному»: тысяча рублей превратилась в один рубль. Зарплату задерживали на несколько месяцев. Приходилось иногда сдавать бутылки, чтобы купить хлеба и картошки. Народ начал продавать акции, так как жить было не на что. Сколько стоила акция, в памяти не сохранилось. Мы с Наташей тоже вынуждены были продать свои акции. Купили женскую кожаную куртку, и всё. Уровень цен в памяти не сохранился.
