О женской стыдливости полностью

Судебные издержки, штрафы, налагаемые комиссией по классификации фильмов, давление со стороны политических и религиозных ассоциаций побуждают создателей печатной и видеопродукции к автоцензуре. Оливье Альтман — один из руководителей Совета по рекламе — жалуется, что после того, как во Франции состоялось несколько процессов против рекламы продукта, не имеющего отношения к женскому телу, но в представлении которого фигурируют изображения обнаженных женщин, рекламодатели стали опасаться. И теперь даже в рекламе лосьона для тела модели фотографируются обнаженными лишь на три четверти, с грудью, прикрытой рукой. Франция медленно, но верно идет по пути англосаксонских стран. Нагота скоро останется только в порнопродукции. За то, чтобы увидеть наготу, придется платить и любоваться ею тайно. Мы превращаемся в общество запретов, говорится в статье Ива Ёда, опубликованной в газете «Монд» за 13–14 июля 2008 года.

Общество запретов? Официально — нет, но мы становимся свидетелями того», как все чаще происходит виртуальное перераспределение публичного пространства и пространства личного, потому что добровольный акт (подписка, покупка, абонемент) дает доступ к части созданного. Квалификация продукта уже не является компетенцией исключительно экспертов, она все больше и больше осуществляется ассоциациями или пользователями интернета. Интуитивная реакция преобладает над серьезным анализом, а моральные критерии — над эстетическими. И те и другие одинаково уязвимы, и теории «художественной наготы» уже давно продемонстрировали свои пределы. Но теперь можно уже начать беспокоиться по поводу того, что их внезапно заменят такие же субъективные критерии.

Равновесие между стыдливостью и приличием, стыдом и уважением должно установиться именно под действием этих двух влияний — мусульманского и англосаксонского. Оба они явно смешивают понятия стыдливости и приличия, а также склонны уравнивать между собой стыдливость и стыд. Ношение бурки и перевод наготы в частную сферу исходят из такого же разделения между чистотой и порочностью. Непроницаемый покров, который принимает форму родительского запрета или своеобразной тюрьмы из ткани, кажется единственно возможной защитой против наготы, невинность которой люди не могут постичь.

Западные философы, привыкшие со времен Древней Греции основывать свои рассуждения на различии между противоположными понятиями и четко разграничивать концепции, давно мечтали о таком перераспределении пространства на строго разграниченные области. Философия, которую мы называем «современной», пыталась уйти от такого подхода в течение уже двух столетий. Что касается интересующей нас проблемы стыдливости, это сделать удалось. Франсуа Жюльен в своей книге «Молчаливое преобразование» (2009) привлек внимание к этой «реверсивной логике», которая со времен Гегеля пытается заменить собой «логику тождеств». Анализ стыдливости хорошо ложится в рамки таких рассуждений. С одной стороны, понятия обнаженный и одетый, приличное и неприличное явно принадлежат логике тождества, поскольку наблюдается очевидное противопоставление, основанное на объективных критериях (одежда, закон). С другой стороны, понятия стыдливость и непристойность больше подходят для реверсивной логики, символом которой в китайской философии являются инь и ян, выразительно изображаемые в виде белого глаза у черной рыбы, и наоборот. Этот символ напоминает нам о том, что любой принцип содержит в себе свою противоположность. Точно так же в наготе присутствует невидимый покров стыдливости, а бесстыдство кокетки проявляется в ее одежде, привлекающей внимание к телу, тем самым обнажая его. Бесстыдный взгляд заставляет нас краснеть, а чистосердечный — обезоруживает. Это доказывает, что наш собственный взгляд содержится во взгляде другого человека, и наоборот. Это та самая стыдливость, основанная на открытости и уважении, которую мы обрели, отделив ее от понятия приличия. Именно она сегодня находится под угрозой вследствие возвращения идентифицирующей дифференциации.

Отныне споры о стыдливости касаются не только женщины, по крайней мере в теории. На практике же — надо ли это подчеркивать? — чаще всего расплачивается именно она.

Довольно общее определение стыдливости, которое я предложил во введении, становится намного понятнее в свете истории человечества. Я назвал стыдливостью более или менее выраженное физическое состояние, позволяющее скрыть то, что мы ощущаем как свою слабость или основную характерную черту нашей личности.