По докладу было принято специальное решение, говорящее о необходимости дальнейшего изучения гельминтозов на Севере, обследования жителей бассейнов Печоры, Енисея, Лены, районов Камчатки, Анадыря и других, об организации санитарно-просветительных и лечебных мер Совещание подчеркнуло, что наша работа по борьбе с гельминтозными болезнями среди малых народностей Севера должна вестись в тесном контакте с Комитетом Севера и желательно при его активной поддержке. Отмечалось несоответствие между опасностью гельминтозов и нейтральным отношением ряда органов здравоохранения к вопросам борьбы с этими заболеваниями. Дальше шли конкретные и деловые предложения по всем докладам, где были отражены такие важнейшие моменты, как борьба с анкилостомидозом и цистицеркозом в СССР, координация профилактической работы по борьбе с гельминтозами между медицинскими и ветеринарными учреждениями.
С тех пор прошло почти 40 лет, и сейчас, оглядываясь назад, я вижу, с каким энтузиазмом и настойчивостью, невзирая на трудности, участники этого совещания претворяли в жизнь все его решения.
…Работа 70-й экспедиции побудила коллектив гельминтологов к интенсивному изучению описторхозной проблемы. Вопросы географии и статистики описторхоза взяли на себя Подъяпольская, Шульц и я, эпидемиологию и биологию возбудителя — Плотников и Зерчанинов, клинику описторхоза — Кондратьев, профилактику — Шихобалова и Васильева, патологическую анатомию — Желтиков, Боль и Яковлев.
Мы изучили всю иностранную литературу об этой болезни. Выяснилось, что описторхоз встречался на территории Европы и Азии. В Европе он был зарегистрирован во Франции, Голландии, Германии, Швеции, Италии. Но единственным значительным очагом его в Европе считался район Балтики в Восточной Пруссии.
Необходимо было выявить границы описторхоза в СССР. Перед нами была целая цепь нерешенных вопросов, требующих углубленной научной проработки и отчетливого решения. Мы еще не знали первого промежуточного хозяина описторхиса, что было совершенно необходимо для построения законченной системы профилактических мероприятий. Не было надежных лекарств, и потому мы не имели возможности проводить дегельминтизацию. И самое главное, не хватало кадров гельминтологов. Большая разбросанность населения на обширной территории Тобольского севера и тогдашний уровень общей и санитарной культуры коренного населения сильно осложняли решение стоявших перед нами задач.
Я понимал, что прежде всего нам необходимо привлечь внимание врачей и самых широких кругов советской общественности. Комитет Севера помогал нам в важных и серьезных вопросах, и главным образом, конечно, в организации гельминтологических экспедиций на Север. В Тропическом институте сектор борьбы с гельминтозами начал вести гельминтологическую подготовку врачей, командируемых в Арктику Наркомздравом и Комитетом Севера. Мы составили для арктических врачей специальную инструкцию по борьбе с гельминтозами вообще и с описторхозом в частности. Нам удалось заинтересовать врачей Тобольского севера и Свердловска.
В Свердловском санитарно-бактериологическом институте было организовано гельминтологическое отделение во главе с Николаем Николаевичем Плотниковым. Это отделение снарядило три экспедиции на Тобольский север, которые занимались исключительно вопросами описторхоза.
В 1930 году под руководством В. П. Подъяпольской и М. П. Гнединой 80-я союзная гельминтологическая экспедиция работала в Красноярском крае, в 1931 году — 100-я гельминтологическая экспедиция под руководством тех же специалистов провела обширные обследования в Якутской АССР.
Работа экспедиций была очень напряженной, ее участники не только вели широкие исследования, но и оказывали большую медико-гельминтологическую помощь населению и проводили культурно-просветительные мероприятия.
80-я экспедиция обследовала людей и животных в низовьях Енисея и бассейне Нижней Тунгуски. Члены экспедиции доехали по железной дороге до Красноярска, а оттуда по рекам разъехались в глубь края. Подъяпольская вместе с врачом Блажиным должна была плыть на лодке по Подкаменной Тунгуске, 3. Г. Василькова — по Туру-хану, а М. П. Гнедина — по Нижней Тунгуске.
Лодка, которую Подъяпольская достала с большим трудом, шла медленно, ее тянули собаки, бежавшие по берегу. Около каждого домика, чума и поселения врачи останавливались и обследовали жителей. Кеты обследовались охотно, без всяких опасений доверчиво глотали лекарства.
Одно поразило жителей в пришельцах — любовь к чистоте. Когда Варвара Петровна стала купаться в реке, сбежались все обитатели чумов. Кеты, кочуя по рекам всю жизнь, никогда не купаются, не моются и не меняют одежды. Между прочим, одна из жительниц этих чумов, Марфа, обратилась к Подъяпольской с жалобой, что у нее изнуряюще чешется все тело. При осмотре врач поняла, что у Марфы нет никакой чесотки, просто она искусана вшами. Варвара Петровна подарила Марфе кусок мыла, объяснив, как им пользоваться. Это благое дело вызвало совершенно неожиданную реакцию: Марфа обиделась на врача, видимо, решив, что над нею издеваются.
