Обстоятельства, однако, сложились таким образом, что организовать гельминтологическую комиссию при биологическом отделении Академии наук не удалось. 27 июня 1939 года я докладывал о проекте создания постоянной комиссии по сравнительной гельминтологии на общем собрании биологического отделения АН СССР. Здесь я встретил оппозицию со стороны директора зоологического института академика С. А. Зернова. Произошел диалог примерно такого характера:
Зернов. А у вас есть разработанный проект положения о комиссии?
Скрябин. Положение я представлю тогда, когда биологическое отделение принципиально признает мой проект заслуживающим реализации.
Зернов. В таком случае я прошу биологическое отделение никакого решения не принимать, поскольку мы не знаем, чем будет заниматься гельминтологическая комиссия. Кроме того, я считаю неудобным решать этот вопрос в отсутствие академика Павловского.
На последнюю реплику я реагировал чрезвычайно резко. Прежде всего я указал, что моя работа и работа академика Павловского идут по различным руслам, не пересекаясь. Кроме того, я отметил ошибочность такого положения вещей, когда при отсутствии одного академика биологическое отделение не может решать вопросы, выдвигаемые другим его членом. Я заявил, что каждый академик является равноправным членом нашего учреждения, а потому может самостоятельно и независимо от других ставить вопросы перед таким авторитетным коллективом, как общее собрание биологического отделения. Последнее вольно либо принять предложение, если считает его для дела полезным, либо отвергнуть, если выдвигаемый проект не заслуживает реализации.
В итоге биологическое отделение мой проект принципиально одобрило и постановило: «Просить акад. Скрябина представить в бюро биологического отделения проект положения о постоянной комиссии по сравнительной гельминтологии».
Я составил положение о комиссии, список ее членов и набросал проект состава бюро нарождавшейся гельминтологической организации. Председателем, естественно, должен быть я; первым заместителем наметил Р. С. Шульца, вторым — Н. Н. Плотникова. Ученым секретарем — А. М. Петрова, его заместителем — Н. П. Шихобалову. При такой ситуации ветеринария увязывается с медициной, ВИГИС — с Тропическим институтом и ВИЭВ. Составленные документы я передал в бюро биологического отделения АН СССР. 17 октября на бюро в присутствии Л. А. Орбели, А. И. Абрикосова, А. А. Борисяка и X. С. Коштоянца обсуждался вопрос об организации постоянной гельминтологической комиссии.
Взамен комиссии Л. А. Орбели предложил организовать при биологическом отделении Академии наук СССР Всесоюзное гельминтологическое общество, подобно тому, как при этом отделении организуется в настоящее время Всесоюзное общество физиологов. С этим предложением я согласился, ибо учел, что Всесоюзное гельминтологическое общество может вылиться в значительно более мощную и солидную организацию как по тематике, так и по охвату кадров.
21 и 23 октября прошли первые заседания организационного комитета Всесоюзного гельминтологического общества (ВОГ), на которых был выработан устав и намечен план работ Общества на первый период его существования.
28 декабря 1939 года вопрос об организации Всесоюзного общества гельминтологов был рассмотрен президиумом Академии наук СССР под председательством вице-президента Е. А. Чудакова. Из биологов были Коштоянц и Дозорцева. За столом сидели престарелый Бах, транспортник Образцов, инженер Никитин, философ Деборин. Присутствовала значительная группа ученых, приглашенных для разрешения других вопросов повестки дня — химики, геологи, астрономы и металлурги.
Подошло время моего доклада. Пригляделся к аудитории, увидел, что моя гельминтология для всех является подлинной терра инкогнита. Решил, что наступил удобный момент для «гельминтологического просвещения» академиков. Продумал структуру своего выступления и решил облечь его в короткую, тактичную и содержательную форму, стараясь не допустить ни единого промаха.
— Считаю, — сказал я в итоге, — что Академии наук целесообразно организовать Всесоюзное общество гельминтологов.
Е. А. Чудаков заявил, что президиум Академии наук неправомочен утверждать устав Общества — это прерогатива Совета Народных Комиссаров СССР. Поэтому Чудаков внес предложение: 1) признать организацию Всесоюзного гельминтологического общества при биологическом отделении АН СССР целесообразным и 2) обратиться с ходатайством в Совнарком СССР об утверждении Всесоюзного гельминтологического общества АН СССР. Оба указанных предложения были президиумом приняты без возражений.
Итак, к концу 1939 года мне удалось добиться принципиального согласия со стороны президиума Академии наук СССР на существование Всесоюзного общества гельминтологов.
