Оживленные споры вызвал и такой вопрос. Я заговорил о том, что Наркомат земледелия ведет неправильную политику по отношению к кадрам научно-исследовательских учреждений. В частности, это выражается в том, что научных работников заставляют переключаться на выполнение рядовых оперативных заданий. В качестве примера я указал на С. Н. Боева; этот крупный гельминтолог в течение двух лет не давал научной продукции, а проводил обычные оздоровительные мероприятия, которые может выполнить любой ветеринарный врач. Аналогичная политика проводится Наркомземом Казахстана и в отношении профессоров и доцентов зооветинститута. Этот вопрос может показаться мелким, но, по-моему, он имеет принципиальное значение. Наука может планомерно развиваться только тогда, когда идет активная разработка теории. Может быть, некоторые исследования не дадут практических плодов сегодня, но завтра они обязательно будут результативны.
Тов. Шаяхметов согласился с тем, что в Наркомземе допускается нерациональное использование научных кадров и что это надо исправить.
Вечером того же дня я прочел доклад на объединенном совещании Казахского филиала ВАСХНИЛ, зооветеринарного института и медицинского института на тему: «Задачи и перспективы гельминтологической работы в Казахстане в области медицины и ветеринарии». Я подверг критике структуру вновь организуемого филиала Тропического института АН СССР, в котором было предусмотрено формирование трех секторов: бруцеллезного, малярийного и кишечных заболеваний. Гельминтология осталась в стороне. В результате профессор Галузо заявил, что он поговорит с председателем президиума Казахского филиала АН СССР профессором Сатпаевым и надеется, что сектор кишечных заболеваний будет преобразован в два сектора: гельминтологический и протозоологический.
Вернувшись во Фрунзе, я приступил к работе в Кирфане. Знакомился с его кадрами. Получил много пестрых впечатлений. Занят был с утра до поздней ночи, потому что хотел сам во все вникнуть. Приходило ко мне много народу. Иногда это были далекие от науки люди, которым хотелось «пристроиться» в новом академическом учреждении с пользой для себя.
31 августа состоялось первое заседание президиума Кирфана, на котором я сделал доклад по трем вопросам: о реорганизации института биологии, о формировании редакционно-издательского совета и об организации бюро научно-технической пропаганды. Самым сложным был вопрос об институте биологии; его структура не отображала специфику Киргизской республики. Внес предложение организовать в ботаническом отделе три лаборатории: 1) ботанический сад с лабораторией по изучению флоры Киргизии; 2) лабораторию по изучению пастбищ, сенокосов и полезных дикорастущих растений и 3) лабораторию физиологии растений. Члены президиума эти предложения одобрили.
В последующие дни обследовал институт языка, литературы и истории, институты геологии и химии. Вечерами принимал ученых разных специальностей, знакомился с представителями местной интеллигенции, врачами, агрономами, ветеринарами.
В начале сентября выступил в конференц-зале Кирфана с докладом «Значение гельминтологии в здравоохранении и подъеме животноводства». Это была первая лекция только что организованного бюро научно-технической информации при президиуме филиала.
На следующий день для работников Наркомзема Киргизии прочел лекцию «Место гельминтологии в ветеринарной работе». Это была для них первая гельминтологическая «прививка».
9 сентября выехал в Москву с группой академиков, приезжавших на открытие нашего филиала. Лиза осталась во Фрунзе на 10–12 дней. Первый раз в жизни пришлось ехать в поезде, состоящем из паровоза и единственного вагона. Двигались без расписания, от станции к станции. На станции Луговая пересели в обычный состав.
Дорога заняла десять дней. Наконец прибыли в Москву. Надо было «перестраиваться» на московский лад и в первую голову думать о возвращении филиала ВИГИСа из Казани в Москву. В конце сентября на общем собрании Академии наук я был единогласно утвержден председателем президиума Кирфана АН СССР. А затем на собрании биологического отделения АН СССР было принято решение: 1) организовать при биологическом отделении комиссию по животноводству; 2) просить К. И. Скрябина возглавить эту комиссию.
Вопросам развития животноводства был посвящен и большой разговор с заместителем наркома земледелия т. Чекменевым и начальником Главветупра т. Ивановским. Чекменев поручил мне и Ивановскому составить проект постановления о борьбе с гельминтозами животных, а также продумать и дать предложения об улучшении ветеринарного дела в стране. Замнаркома говорил даже о необходимости созвать всесоюзный съезд ветеринарных врачей. Как все это было ново, свежо, непохоже на недавнее отношение к ветеринарии в этом комиссариате!
Мы с Ивановским взялись за проект реорганизации ветеринарного дела. Я был рад тому, что ветеринария поднимается на новую ступень.
В начале октября из Петропавловска вернулся в Москву Московский ветеринарный институт. И я вступил в должность заведующего кафедрой паразитологии этого института.
