Время бежит стремительно, и оглянуться не успеваешь, как приходит старость. И чем больше стареешь, тем время быстротечнее. Как-то в библиотеке санатория «Сосны» наткнулся я на один из номеров журнала «Нива» за 1910 год. Раскрыл его и увидел репродукцию картины художника Чека «Время»: седой Сатурн с бесстрастным лицом мчится в облачной мгле на черном коне, лошадь напряжена до предела и безудержно стремится вдаль; Сатурн, прильнув грудью к шее коня, держит обеими руками острую косу; от нее нельзя уберечься, она уничтожает, превращает в ничто все живое, все события и человеческие творения…
Взяв журнал совершенно случайно, я уже не мог оторваться от него и от своих воспоминаний. Глубочайшая давность, 1910 год.
Листал журнал и словно перебирал страницы жизни. Сколько кривотолков, например, было связано с появлением кометы Галлея! Опасались, что она поглотит атмосферу и погубит все живое на нашей планете.
— писал тогда Александр Блок. Комета прошла мимо Земли, а сколько жизней унесли две мировые войны…
…Подкрались последние дни нашего пребывания в «Соснах». Не знаю почему, но мне здесь частенько было не по себе. Мучили тягостные мысли, не давал покоя страх потерять работоспособность, интерес к жизни, без которого я не мыслю своего существования. Угнетало сознание, что в моем возрасте эта боязнь не так уж необоснованна.
Вернулся в Москву и моментально забыл о всех страхах. Опять развернулась битва за ГЕЛАН. Нелегкое здесь создалось положение: коллектив хороший, добился великолепных результатов в работе, тематика работ все расширяется, а между тем все сотрудники ютятся в двух комнатах. Мои подопечные все чаще и чаще «бушевали» — люди культурные, стойкие, энтузиасты своего дела. А шансов на улучшение рабочей площади не было. Хлопотал до изнеможения, и окончилась эта битва за «жизненное пространство» так: ГЕЛАН остался пока что в прежнем состоянии, а меня доктора отправили в санаторий «Палангу» — лечиться от нервного перенапряжения.
…Моя научная работа в «Паланге» изредка прерывалась развлечениями. Так, за 4 дня до нашего отъезда в нашей комнате по инициативе Лизы был организован небольшой литературно-художественный вечер, на котором Ольга Гзовская прочла монолог Офелии, отрывки из «Евгения Онегина» и несколько стихотворений Игоря Северянина и Василия Каменского. Артист С. М. Комиссаров, тоже ученик Станиславского, работавший в Ярославском театре имени Волкова, прочел стихи Твардовского. Вечер получился уютный и интересный. Слушатели получили искреннее удовольствие. А на следующий вечер в нашей же комнате писательница Зинаида Константиновна Шишова продекламировала замечательное стихотворение «Блокада», посвященное героическому Ленинграду. Все были потрясены и растроганы силой и остротой стихотворения.
Возвращаясь в Москву, мы остановились на два дня в Вильнюсе. Узнав, что постановление об организации гельминтологической лаборатории при биологическом отделении Литовской Академии наук, принятое еще в марте, не реализовано, поехал к вице-президенту т. Жюгжда и просил ускорить решение вопроса. Заручившись обещанием, посетил секретаря ЦК КП Литвы т. Нюнке, который тоже поддержал меня. После этого, успокоившись, я продолжал путь домой…
Правительство СССР постановило создать Академию наук Киргизской ССР. Меня включили в состав оргкомитета, и 9 сентября 1954 года я прибыл во Фрунзе. 11 лет назад я приезжал сюда открывать Киргизский филиал АН СССР, а сейчас предстояло закрыть его, превратив в высшее научное учреждение Киргизской республики. Вот наглядный пример быстрого роста культуры и науки ранее угнетенных и забитых народов! До революции коренное население Киргизии почти на сто процентов было неграмотно, а теперь здесь учреждалась Академия наук. Приятно было принимать участие в таком деле!
Оргкомитет наметил организовать в Академии три отделения: естественных и технических наук; общественных наук; биологических и сельскохозяйственных наук. Гельминтологическая лаборатория сохранялась в составе Института зоологии и паразитологии, а в Институте ветеринарии оставалась паразитологическая лаборатория.
Беседовал с первым секретарем ЦК КП Киргизии т. Раззаковым. Говорили о проблемах и перспективах будущей Академии. И. К. Ахунбаев был избран президентом, а П. И. Захарьев — вице-президентом Академии. Вторым вице-президентом стал т. Алтмышбаев, который был одним из моих заместителей в Киргизском филиале. Пост главного ученого секретаря занял биохимик В. Г. Яковлев.
Была у меня в ту поездку во Фрунзе очень трогательная встреча. Мы с женой посетили среднюю школу № 28, которой присвоено мое имя. Встретили нас школьники приветливо и сердечно. Я поднялся на второй этаж по лестнице, утопавшей в цветах. Директриса ввела нас в зал, до отказа заполненный детворой. Она произнесла теплое слово, рассказала о том, как учатся ребята, чем интересуются. После этого началось мое знакомство с учениками, вернее с ученицами, поскольку школа была женской.
