Нужно сказать, что все выступления, лекции и доклады членов нашей делегации вызывали живейший интерес и привлекали массу народа. Очень показательны в этом отношении выступления члена-корреспондента Академии педагогических наук Н. К. Гончарова. В Праге зал Сметаны вмещает 1600 человек, а на лекцию Гончарова пришло 2600 человек; пришлось срочно радиофицировать соседнюю аудиторию, и все же многие стояли в коридорах. Н. К. Гончаров провел 15 встреч с учителями, студентами, работниками Министерства школ, преподавателями народных курсов изучения русского языка. На этих беседах, продолжавшихся иногда по 5 часов, Гончарову было задано свыше 500 вопросов. Они касались не только народного образования и педагогики, но и науки в широком смысле слова, а также искусства, издательского дела, религии и т. п.
Не меньший интерес вызывали доклады и беседы доцента МГУ по кафедре славяноведения А. Г. Широкой. Дело в том, что народ Чехословакии с интересом изучал русский язык.
В Чехословакии меня радовало многое — и ритм жизни, и темпы строительства, и, конечно, достижения в области дорогой моему сердцу гельминтологии. Я узнал, что в 1952–1953 годах в Чехословакии был организован Гельминтологический институт Словацкой Академии наук в Кошице и гельминтологическая лаборатория при паразитологическом отделении Института биологии Чехословацкой Академии наук в Праге. Радовало меня и то, что из Чехословакии систематически приезжали к нам в Советский Союз научные работники для участия в различных конференциях гельминтологов и паразитологов.
Забегая вперед, скажу, что в 1957 году я был удостоен звания Почетного члена Чехословацкой Академии сельскохозяйственных наук. Меня это очень взволновало. Я был искренне тронут словами академика Чехословацкой и Словацкой академий наук Яна Павловича Говорка, когда в 1958 году он писал: «К. И. Скрябин… без колебаний принял нас в большую семью своих последователей и дал нам все, что могло обеспечить выполнение нашей трудовой и идейной программы».
Если все так, то могу сказать с чувством удовлетворения, что не зря прожил эти годы.
Начало нового, 1954 года запомнилось мне «медицинскими» баталиями. Много спорил, доказывал необходимость дальнейшего развития медицинской гельминтологии. В январе на заседании коллегии Министерства здравоохранения СССР говорил о необходимости включить в приказ министра требование, чтобы Академия медицинских наук занималась проблемами санитарной и педиатрической гельминтологии, а также фармакологией новых антигельминтиков. Предложил усилить работу по биохимии и физиологии гельминтов и ввести в учебный план медицинских вузов доцентуру по гельминтологии. Обрушился на пункт проекта приказа, в котором предлагалось объединить врачей маляриологов и гельминтологов. «Пусть я останусь единственным при своем мнении, — заявил я, — но считаю огромным достижением советской медицины тот факт, что у нас в СССР, впервые в мире, начал создаваться медик нового профиля — врач-гельминтолог. Эту специализацию необходимо сохранить, принимая во внимание предстоящую борьбу за оздоровление населения». К моему большому удовлетворению, министр здравоохранения А. Ф. Третьяков согласился со мною.
Продолжалась и моя общественная работа, которая всегда приносила мне большое моральное удовлетворение. В январе началось выдвижение кандидатов в состав республиканских избирательных комиссий по выборам в Совет Национальностей Верховного Совета СССР. Я был избран от президиума, бюро отделений и руководителей учреждений АН СССР в избирательную комиссию по выборам в Совет Национальностей Верховного Совета Российской Федерации. Это доверие всех учреждений Академии наук мне, конечно, было очень дорого. 20 января указом Президиума Верховного Совета РСФСР я был утвержден членом избирательной комиссии. Постановление как бы завершало мое участие в работах Верховного Совета: с 1946 по 1954 год я был депутатом высшего органа власти СССР.
12 февраля в числе других ученых меня пригласили в Кремль для получения орденов за выслугу лет и безупречную работу. На мою долю выпала честь получить одновременно два ордена Ленина: один за выслугу лет, а другой — к моему 75-летию. Вручал высокие награды К. Е. Ворошилов. Он поздравил меня и подчеркнул:
— Два, два ордена Ленина…
Начало марта я провел в Венгрии, на ветеринарном конгрессе. Вернулся, неделю пробыл дома, и — снова в дорогу: поехал в Вильнюс на конференцию паразитологов, организованную Академией наук Литовской ССР. Конференция проходила под лозунгом единства теории и практики и под флагом делового сотрудничества медицинских и ветеринарных специалистов. Открыл конференцию мой ученик М. А. Бабянскас, после чего выступили министр здравоохранения Литвы Пенскаускас и заместитель министра сельского хозяйства т. Глабай. 22 марта был заслушан мой доклад о борьбе с гельминтозами. В заключение заместитель министра сельского хозяйства заявил, что министерство готово предоставить Академии наук Литвы пять штатных единиц для усиления работ по гельминтологии.
