На тему «наука и школьники» я как-то даже поспорил с известным ученым. А было это так. Прибыла в Москву американская делегация специалистов по ветеринарии. Возглавлял ее доктор В. А. Хейген — директор ветеринарного факультета Корнельского университета (Нью-Йорк). С ним были доктора А. Фрэнк и Ф. Инзи (отделение болезней животных и паразитологии; служба сельскохозяйственной науки министерства сельского хозяйства США), доктор Р. Дженсен (заместитель декана ветеринарной школы в г. Форт-Коллинс, штат Колорадо) и другие. В Москве американские ученые знакомились с работой научно-исследовательских и учебных заведений. Были они и в Московской ветеринарной академии, где ознакомились с учебными планами подготовки ветеринарных врачей и зоотехников. Мы долго беседовали на темы гельминтологии, они задавали мне много вопросов, разговор шел очень живо, и мы расстались друзьями. Делегация выехала в другие города нашего Союза, а на обратном пути, в Москве, я их уже принимал в ВАСХНИЛ.
После этой встречи делегация американских ученых осмотрела Всесоюзный институт гельминтологии. Институт заинтересовал ученых, они с интересом осматривали его, задавая много вопросов. Я рассказал, что научные работники института изучили возбудителей важнейших гельминтозов, разработали и внедрили в ветеринарную практику эффективные меры борьбы с разнообразными гельминтозами сельскохозяйственных и промысловых животных. Триста гельминтологических экспедиций по нашей Родине и материалы вскрытий сотен тысяч различных представителей животного мира обеспечили богатейший материал для музея института. Музей, сообщил я, располагает интереснейшими экспонатами, которые дают полную характеристику гельминтогеографии страны. Музей уникален и является одним из крупнейших гельминтологических собраний мира.
Беседа окончилась, и я заторопился на встречу с юннатами. И тут один из ученых с недоумением спросил меня:
— Неужели вы, академик, всерьез относитесь к этим встречам со школьниками?
Я ответил:
— Это — наша смена.
И подумал, что в своем отношении к школьникам я не одинок. Я знаю крупнейших ученых, которые уделяют много времени школьникам, видя в них достойную свою смену. И я добавил:
— В каждом школьнике нужно видеть личность и личность творческую.
Очень серьезно я относился к каждому из аспирантов. Как-то на одном из заседаний Ученого совета ВИГИСа я резко выступил по поводу диссертационных работ.
— Следует оценивать диссертанта не только по работе, которую он защищает, — сказал я, — а принимать во внимание и его интеллект, его поведение на защите, его выступление. Мне гораздо дороже ощущать в молодом ученом ум, дерзание и творчество, чем обращать внимание на мелкие ошибки, которые скрупулезно подсчитывают и отмечают некоторые официальные оппоненты. Конечно, и пропущенные запятые должны учитываться, но все-таки творческие возможности диссертанта ценнее мелких недочетов, имеющихся в переплетенном экземпляре его работы.
Мое резкое выступление кое-кого сильно обидело; я ехал домой в скверном расположении духа. Дело было, конечно, не только в сегодняшней защите. Среди биологов Академии наук СССР росла тревога, связанная с судьбой ряда институтов, которые собирались вывести из системы АН СССР и передать Министерству сельского хозяйства СССР. Поговаривали и об Институте почвоведения, и даже о моем ГЕЛАНе. Узнал, что есть уже такое постановление.
Поехал к академику Несмеянову. Он был встревожен этой реформой и сказал, что ГЕЛАН вошел в список не по инициативе Академии и что президиум АН стоит за сохранение лаборатории в своей системе.
Вскоре состоялось заседание президиума АН СССР при участии А. Н. Косыгина — в то время первого заместителя председателя Совета Министров СССР. Обсуждался вопрос «О мерах по улучшению координации научно-исследовательской работы в стране и о деятельности АН СССР». Докладчиком был президент А. Н. Несмеянов. Выступило много академиков по вопросам коренной реорганизации Академии наук, из ведения которой изымались многие институты технического профиля, а также учреждения, непосредственно связанные с сельскохозяйственным производством, в их числе Почвенный институт, Институт леса, ГЕЛАН, лаборатория лесоведения.
Поскольку имелось постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о передаче гельминтологической лаборатории в систему Министерства сельского хозяйства СССР, я находился в крайне затруднительном положении. Решил обратиться к Алексею Николаевичу Косыгину, рассказать ему о задачах гельминтологической науки в нашей стране и постараться доказать необходимость сохранения ГЕЛАНа в системе АН СССР. Задумано — сделано. Позвонил в Кремль и получил согласие А. Н. Косыгина на встречу. Я с волнением ждал дня встречи, тщательно готовился к ней, обдумал все, что буду говорить. Принял меня А. Н. Косыгин чрезвычайно приветливо, слушал внимательно. Я рассказал вкратце историю развития моей науки, изложил ее основные направления и задачи, специфику, тематику ГЕЛАНа.
