А. Н. Косыгин сказал мне, что о моей специальности имеет представление и заверил, что никто не покушается на ГЕЛАН, что цель постановления ЦК и Совета Министров — сблизить теорию с практикой и усилить влияние науки на сельское хозяйство.
Алексей Николаевич задал мне несколько вопросов по существу дела и пообещал, что гельминтологическая лаборатория останется самостоятельным учреждением, которое будет подчиняться Академии наук и Министерству сельского хозяйства СССР. Штаты сохранятся, тематика тоже. Финансирование будет осуществляться министерством, а располагаться ГЕЛАН будет по-прежнему в помещении Академии наук.
Это, конечно, тоже было много, но я стремился сохранить ГЕЛАН в Академии наук. Вид мой, наверное, был расстроенным. Алексей Николаевич, поняв мое душевное состояние, пояснил, что большего сделать не может, а потом добавил мягко: «Посмотрим, как пойдут дела дальше». После окончания беседы я передал А. Н. Косыгину свою книгу «Строительство советской гельминтологии».
Работников АН СССР и всю биологическую общественность продолжала волновать судьба институтов: останутся ли они в академии или перейдут в Главнауку Министерства сельского хозяйства СССР. Я тоже беспокоился о статусе ГЕЛАНа и решил написать письмо в Центральный Комитет КПСС с просьбой сохранить лабораторию в системе АН СССР. Такое письмо я составил, постаравшись как следует обосновать в нем свою просьбу. Наступили дни нетерпеливого ожидания.
17 мая 1960 года ко мне подошел академик Сисакян и сообщил, что ему звонили из ЦК партии и, прочитав проект решения об оставлении ГЕЛАНа в АН СССР, попросили высказать свое мнение. Сисакян высказался положительно.
Все хорошо, что хорошо кончается. Центральный Комитет КПСС вник в существо моей просьбы, помог мне. Большое спасибо ему за это!
…1961 год вошел в историю человечества особой вехой. Весь мир был потрясен сообщением о полете Юрия Гагарина! Я постоянно стараюсь быть в курсе новейших достижений науки, но я был поражен, узнав о том, что наступил, как писали тогда газеты, «звездный час человечества».
Пока Гагарин был в космосе, мы не могли оторваться от приемника. Все время ждали новых сообщений, волновались за космонавта. Несколько раз звонили сыновья и взрослые внуки и взволнованно спрашивали, слушаем ли мы сообщения, выражали свой восторг и свое беспокойство. Все страстно желали благополучного завершения этого беспримерного рейса.
Мне позвонили из газеты «Красная звезда» и попросили написать хотя бы несколько слов о своих впечатлениях от полета Гагарина. Я охотно согласился. Ночью работал над статьей «Социализм распахнул двери вселенной». Я писал о закономерности того факта, что первым в космос полетел наш, советский человек. Вскоре в «Красной звезде» статья была напечатана. Получилась она довольно длинной, так как полет вызвал немало раздумий. В последующие дни редакция направляла мне отклики на статью, и в каждом из них сквозило восхищение полетом Гагарина. Читатели делились мыслями о перспективах освоения космоса, интересовались моим мнением о возможности жизни на других планетах.
Я не член партии. Многие называют меня беспартийным большевиком, я тоже так думаю о себе. Я всегда стремился быть истинным патриотом, преданным своей социалистической Родине. Высшей инстанцией и авторитетом для меня была и есть Коммунистическая партия. К ней обращался я со всеми наиболее сложными вопросами и проблемами, меня волновавшими. Так было и в марте 1962 года, когда я был приглашен на Пленум ЦК КПСС.
Пленум обсуждал проблемы развития сельского хозяйства в нашей стране. 7 марта на нем выступил и я. Было приятно, что мне, беспартийному, предоставили слово на Пленуме Центрального Комитета партии. Я постарался говорить кратко, четко и о самом главном.
Выступление я посвятил двум проблемам: подготовке кадров и выдвижению способной молодежи на ответственную работу. Я вел речь и о том, что порой ценные научные открытия из-за нерадивости руководителей лежат без движения, не внедряются в сельскохозяйственное производство и медицину.
Основными критериями оценки человека, решающего пойти по тернистой научной дороге, говорил я, должны быть прежде всего ум, затем беззаветная любовь к избранной специальности, неподкупная честность и, наконец, молодость. Неплохо, если к этому присоединится еще скромность и оптимистическая настроенность. Нельзя, однако, забывать, продолжал я, что в деле формирования молодого ученого играет роль не только его индивидуальность, но и качества руководителя. Порой о руководителе молодежи мы очень мало говорим и еще меньше пишем, как будто в этом отношении у нас царит полное благополучие. Однако это не всегда так.
