Одна часть гражданских ветеринарных врачей вела оседлый образ жизни, занимая должность пунктовых врачей, с резиденцией в областных или уездных городах или крупных селениях. Другая, и притом большая часть врачей, составляла контингент «командированных по борьбе с эпизоотиями». Они вели кочевой образ жизни, меняя место жительства в зависимости от динамики эпизоотий.
В первых числах августа 1905 года я прибыл в Ташкент в распоряжение управляющего ветеринарной частью гражданского ведомства. От него я должен был получить назначение либо в какой-нибудь городок на пункт, либо в Семиречье на чуму.
Ташкент нам с Лизой очень понравился. В городе жило около 200 тысяч человек, главным образом узбеки, называвшиеся в то время сартами. Они составляли 75 процентов городского населения и жили в так называемой туземной части.
Фотографически точно описывал эту часть города один из знатоков Туркестана, Масальский, в своей книге «Туркестанский край»: «Огромное пространство, занятое туземным Ташкентом, представляет по внешнему виду массу желтовато-серых, большей частью одноэтажных глинобитных домов и построек (свыше 21 тыс. жилых домов), то тесно скученных и изрезанных лабиринтом узких немощеных улиц и проходов, то разделенных, в особенности по окраинам, обширными садами, огородами и даже полями. Узкие улицы извиваются среди глиняных стен домов без окон и заборов; на них почти нет арыков, так как все сады и насаждения скрыты за высокими стенами глиняных домов и дувалов (заборов).
Почти на каждой улице встречаются невзрачные приходские мечети с невысокими колоннами минаретов, на которых вьют гнезда аисты, заброшенные кладбища и отдельные могилы, нередко со знаменами и бунчуками, указывающими на то, что здесь похоронен святой или именитый туземец. Лишь отдельные старинные мечети, медресе и мазары особо чтимых святых выделяются своими размерами и архитектурой на этом фоне и невольно привлекают взор путешественника, утомленного прогулкой по душным и пыльным улицам туземного города. Центр города занимает обширный базар, состоящий из системы улиц (частью крытых) и рядов со множеством (4500) лавок чайных, харчевен, мастерских и караван-сараев, переполненных туземной толпой. В базарные дни улицы, ведущие к базару, и сам базар заполнялся народом, местным и пришлым, стадами овец, караванами верблюдов, всадниками и арбами до такой степени, что движение становилось крайне затруднительным. Гул толпы, крики разносчиков снеди и лакомств, возгласы нищих, завывание странствующих дервишей, рев верблюдов и ослов сливаются в гвалт, который разносится далеко во все стороны от базара. В обыкновенные дни улицы, в особенности вдали от базара, тихи и пустынны; проскрипит арба с огромным коробом самана, протрусит маленький ослик, изнемогающий под тяжестью сарта в пестром халате и огромной белой чалме; прошмыгнет, прижимаясь к стене, мрачная фигура сартянки в темно-синем халате с завешанным черной волосяной сеткой лицом, и улица вновь засыпает под палящими лучами солнца».
За глинобитными дувалами скрывалась безрадостная жизнь узбекского народа. Здесь, рождаясь и умирая, сменялось одно поколение за другим. Здесь, возле мутного арыка, изнывали под тяжестью труда и от беспросветности жизни узбекские женщины, которых адат нарядил в душную черную паранджу.
Четвертую часть населения Ташкента составляли чиновники и купцы. Жили они в более культурном, так называемом русском городе. Широкие улицы утопали в пышных деревьях, растущих вдоль арыков, в которых приятно журчала прохладная вода. Могучие пирамидальные тополя бросали огромные тени на улицы, залитые горячим солнцем.
Вокруг города расстилались безбрежные фруктовые сады, виноградники, бахчи, хлопчатниковые и люцерновые плантации.
Прожив в Ташкенте несколько хороших, светлых дней, мы с Лизой двинулись на подводе по тракту в Чимкент, куда я получил назначение.
Мы прожили в Чимкенте два года. В те времена это был уездный городок с 12 тысячами жителей. Для многих туркестанцев Чимкент был своеобразным курортом. Расположенный в живописной местности, он весь утопал в зелени, летом здесь была сравнительно умеренная температура и имелась прекрасная ключевая вода.
Через Чимкент проходил Ташкентско-Верненский тракт — крупнейшая артерия Туркестана; от города ответвлялся и второй тракт — к станции Кабул-сай Оренбурго-Ташкентской железной дороги.
Все грузы, идущие из Центральной России и Южного Туркестана в Семиречье, не могли миновать Чимкент. В городе необходимо было организовать ветеринарный пункт, так как через Чимкент проходили огромные гурты скота.
До моего приезда во всем огромном Чимкентском уезде был единственный ветеринарный врач — Ивлев; он и лечил скот, и был профилактиком, и эпизоотологом, и санитарным врачом.
Прибыв в Чимкент, я организовал ветеринарный пункт. Мы разделили обязанности. Ивлев обслуживал местное животноводство, а я — гуртовый скот, промышленный, передвигающийся по территории края.
