Примерно в 10 километрах от Чимкента располагалось крупное торговое узбекское селение Сайрам. На месте Сайрама, по преданию, некогда находился старинный город Исфиджаб, развалины которого относят к X веку. Сайрам я обязан был посещать еженедельно, поскольку каждую субботу сюда приводили на базар огромные гурты крупного рогатого скота и овец для продажи и для ветеринарно-санитарного осмотра.
Приезжал я в Сайрам ранним утром к началу базара, а покидал базар последним, после окончания всех торговых сделок. Обычно я ездил туда верхом в сопровождении переводчика Уразбая и ветфельдшера Бакланова. Когда со мной на целый день уезжала Лиза, мы нанимали извозчика. В течение первых нескольких месяцев ветеринарный пункт в Сай-раме не имел никакого помещения. Мы работали под открытым небом, в тени больших деревьев. Вскоре были отпущены грошовые средства для постройки на базаре каркасной будки ветеринарного надзора, с длинными коновязами для измерения температуры у животных. В этой будке мы и спасались от зноя.
Жили мы в Чимкенте в маленьком глинобитном «особняке», который стоял на перекрестке двух улиц, представлявших собой зеленые площадки, поскольку никто по ним не ездил и мало кто ходил. Платили мы за него 15 рублей в месяц. В этом домике протекала наша хотя и несложная, но все же относительно культурная жизнь. Мы были молоды, жизнерадостны, приветливы, мы любили людей; а эти качества в свою очередь, заставляли и других к нам хорошо относиться! Мы выписывали газеты, журналы, ветеринарные издания, следили за новинками литературы; каждый вечер с карандашом в руках мы от корки до корки прочитывали «Русские ведомости», подчеркивая все наиболее интересное.
Нас окружало разнокалиберное общество — весь чиновный мир Чимкентского уезда, с которым мне приходилось вступать в те или иные служебные отношения. Однако постепенно начался отсев тех, с кем мы не имели ничего общего. В результате мы стали поддерживать знакомство с небольшим, но наиболее культурным кругом чимкентских жителей. Это был молодой лесничий Трубицын, питомец Петербургского лесного института, который рассказывал много интересного о своих работах в саксаульных зарослях Кызылкумской пустыни. Это были врачи Елкин и Герценштейн, с ними мне приходилось постоянно обсуждать вопросы медицины и общей патологии; Комаров, немножко этнограф, отчасти ирригатор, с огненно-рыжей лохматой шевелюрой, вечно недовольный, мятущийся искатель. Он пользовался авторитетом среди узбеков и защищал их интересы как в судебных учреждениях, так по мере возможности и в туркестанской периодической прессе, за что слыл политически неблагонадежным.
Наши друзья любили навещать нашу маленькую семью, у нас всем было спокойно и уютно.
В 1906 году началась моя литературно-научная деятельность. Я наблюдал и собирал факты, касающиеся различных вопросов ветеринарии. «Вестник общественной ветеринарии», орган Российского ветеринарного общества, издававшийся в Петербурге под редакцией профессора Н. П. Савваитова, чутко отнесся к моим первым заметкам. Первая из них — «Дивертикул Меккеля у курицы» — появилась в № 2–3 «Вестника общественной ветеринарии» за 1907 год. Меня на первых порах чрезвычайно увлекали тератологические [3] вопросы; я весьма кустарно и примитивно «дерзал» объяснить встречавшиеся в моей практике аномалии либо явлениями атавизма, либо задержкой эмбрионального развития того или иного органа. Помню, как меня поразили случаи «волчьей пасти» и «заячьей губы» у утенка; эти явления я попытался описать по возможности детально, сопоставить эту аномалию птицы с подобными случаями у человека.
В № 1 «Вестника общественной ветеринарии» за 1908 год была опубликована моя первая гельминтологическая заметка под заглавием «Круглые глисты в мышечном желудке курицы». В ней я отметил резкое отклонение от нормы желудка курицы под влиянием одной патогенной нематоды[4], однако определить этого паразита я, конечно, в то время не имел возможности и из-за отсутствия литературы и незнания методики гельминтологической работы.
Так и текли дни, недели, месяцы. Я делил время между работой, статьями и семьей. Тем более что семья наша выросла. В июне 1906 года родился первенец. Мы назвали его Николаем. Теперь наш маленький домик стал нам тесен, и мы переселились в более просторный дом, принадлежавший узбеку Телебаеву. Дом этот был расположен у самого восточного края города, на пыльном Ташкентско-Верненском тракте.
С апреля 1906 года на меня была возложена организация ветеринарного надзора в селе Карабулак, находящемся в 21 версте от Чимкента. Приходилось два раза в неделю выезжать из дому на целый день и возвращаться поздним вечером.
С каким удовольствием, усталый от напряженной работы, возвращался я домой, где меня поджидала жена с малюткой на руках. Сколько радости доставлял нам наш сын, сколько волнения и огорчений приносило его малейшее недомогание.
