— И все же, — сказал я, садясь в шезлонг у бассейна, — у Миража, как я понял, совершенно другие алгоритмы и итоговые цели, чем у всех остальных аналогов, которые я знаю.
— Что ты имеешь в виду? — Спросил Стив.
— Ну, смотри, у большей части подобных разработок узконаправленные задачи, например — дорабатывать изображение с плохим качеством до максимально возможного. Есть те, кто использует фреймы, похожие на набор человеческой логики, остальное не буду перечислять. В следующих разработках алгоритмы работают параллельно, собственно, как и у Миража, который использует и генетические алгоритмы, и семантические, и многие другие. Полагаю, что его код содержит все известные варианты поиска информации и вывода заключения.
— И что ты хочешь этим сказать?
— А то, что или он самостоятельно эволюционирует в нечто новое, выше, чем можно ожидать, или кто-то добавил в него новый метод анализа, не применяемый ранее.
— Интересное предположение, Ден, — сказал Майкл, — неужели ты за столь короткое время смог сделать такое важное открытие?
— Понимаю твой сарказм, Майк, но отвечу утвердительно.
— Ден, ты понимаешь, что это заявление может привести или к Нобелевской премии, или к психушке, или к внутренней проверке?
— Разумеется, и я могу это доказать.
На меня смотрели, как на инопланетянина.
— Да, могу, нужно некоторое время, разработать пару тестов, и все.
— А, ну конечно, разработать пару тестов на определение чего-то неизведанно-неопределенного, — это для тебя раз плюнуть?
— Майкл, не заводись, — вмешалась Оливия. — Ден, а на чем ты основываешься, делая такие выводы? Я могу понять Майка, мы работаем с Миражом уже давно, сами пишем для него обновления, знаем его вдоль и поперек, а ты заявляешь, что мы пропустили такое важное открытие.
— Ребят, я не хотел никого задеть, просто привык говорить то, что вижу, и если я ошибусь, то готов устроить отдых за мой счет, — разведя руками, ответил я.
— С этого и надо было начинать, — воскликнул Абхишек, — а если докажешь, то мы тебя поведем. Никто не против?
— Можно, — ответил Джеймс, — вот только хотелось бы услышать ответ на вопрос Оливии.
— В общем, моя программа, содержит в себе ряд символов, которые являются тестом внутри теста. Что-то вроде вируса. Нет, нет, — я замахал руками, видя ошеломленные взгляды коллег, — я сказал — что-то вроде. Я не самоубийца — добавлять вирус в такую среду, да еще и открыто об этом говорить. Помните, раньше был тест Тьюринга, который сейчас обходит каждый уважающий себя искусственный интеллект? Так вот, мой тест определяет все варианты эмоций, которые может выдать машина, а затем провоцирует ее на те, которые не были заложены или были упущены. — Видя, что все заинтересовались, я продолжил. — Например: машина может говорить только правду, так как ложь в нее не заложена или заблокирована на административном уровне, но я провоцирую ее на действия, которые заставляют ее солгать. Джеймс, проверь логи своей почты и поймешь, о чем я.
Начальник посмотрел на меня сначала с сомнением, которое на глазах переросло в удивление, а затем — в легкое подобие паники. Он вскочил с шезлонга, покопался в своем рюкзаке и достал ноутбук. Быстрым движением он поставил его на стол и начал что-то на нем набирать.
— Он обманул меня, — прошептал Джеймс.
— Кто тебя обманул? — Спросил Стив.
— Кто-кто, Мираж!
— Это невозможно, — вскочил Майкл, — этот русский мозги нам пудрит.
— Утихни, Майк, ты что-то имеешь против национальности?
— Нет, прошу прощения, но здесь что-то не так.
— Успокойтесь, — я встал рядом с Джеймсом. Если кто кого и обманул, так это я — наш искусственный интеллект. В тестовую версию я забросил маленький скрипт, который заставил его забыть отправить письмо с отчетом, а когда Джеймс его спросил, он понял, что ошибся. Лгать он не мог, и не может до сих пор, надеюсь, поэтому он срочно отправил письмо и замел за собой следы. Поверхностно, так как полное удаление логов или их подделка уже были бы полноценно осмысленной ложью. А отправка в папку «прочитано» и указание на нее показало его лояльность и не опустило его самооценку, не мог же он нам признаться, что забыл…
— Погоди, какую еще самооценку у машины? — Спросил Стив.
— Вот именно, — ответил я.
— У него нет такой функции, как самооценка, чувство собственного достоинства и так далее.
— Ага, я об этом и говорю.
— То есть ты считаешь, — Джеймс не отрывал взгляд от ноутбука, — что он это сделал, чтобы не показаться забывчивым, вместо простого ответа, что по какой-то причине он что-то упустил?
— Именно, но этого мало, этот тест просто показал некоторые функции, выходящие за пределы стандартных алгоритмов, нужно больше данных, еще пара проверок. Правда, это нужно делать очень аккуратно.
— Почему, для чего аккуратность?
— Да просто, если Ден прав, то Мираж может испугаться, запаниковать и натворить чего-нибудь , — ответил за меня Джеймс.
— Верно, поэтому я предлагаю обсудить это за чашечкой чая в офисе.
3