— Да, со мной всё хорошо. А вот рюкзак, кажется, погиб смертью храбрых.
Женщина бросает быстрый взгляд на упомянутый предмет.
— Панды и сердечки? Детка, пусть твой рюкзак скажет спасибо, что его мучениям положен конец.
Риса улыбается, а женщина вдруг задерживает на ней взгляд чуть дольше, чем положено. Риса может с точностью до секунды определить момент узнавания. Её спасительница знает, кого спасла, но пока помалкивает на этот счёт.
— Оставайся здесь, пока мы точно не убедимся, что они убрались.
— Спасибо.
Следует пауза — и женщина не выдерживает:
— Наверно, мне следовало бы попросить у тебя автограф?..
— Лучше не надо, — вздыхает Риса.
Женщина лукаво улыбается:
— Понимаешь, поскольку я не собираюсь сдавать тебя властям за вознаграждение, то у меня возникла мысль когда-нибудь торгануть твоим автографом. Наверняка за него много бы дали.
Риса отвечает ей с такой же улыбкой:
— Вы имеете в виду — после моей смерти?
— Ну... что было хорошо для Ван-Гога...
Риса смеётся, и страх, владевший ею несколько минут назад, уходит. Правда, приток адреналина, от которого всё ещё зудят пальцы, пока не иссяк. Чтобы привыкнуть к безопасности, телу требуется больше времени, чем сознанию.
— Вы уверены, что все двери на запоре?
— Детка, тех парней давно и след простыл. Поплелись зализывать раны и лечить уязвлённое самолюбие. Успокойся, если они вздумают вернуться, внутрь им не проникнуть.
— Вот по таким, как они, судят обо всех подростках!
Женщина отмахивается:
— Подонки встречаются в любой возрастной категории. Уж поверь мне, я перевидала их достаточно. Молодых негодяев расплетают, а что толку? На их место тут же водворяются новые.
Риса внимательно присматривается к своей спасительнице, но ту не так-то просто раскусить.
— Так вы... против расплетения?
— Я против решений, которые хуже самих проблем. Знаешь, как те старухи, что красят волосы в иссиня-чёрный цвет, чтобы замаскировать седину.
Риса окидывает взглядом помещение и сразу понимает, почему его хозяйка привела такое сравнение. Они находятся в задней комнате парикмахерской, оборудованной по старинке — с огромными сушилками для волос и чёрными раковинами с выемками для шеи. Хозяйка представляется: Одри, владелица салона «Блондинки и болонки» — заведения для клиентов, которые ни за какие блага в жизни не согласны расстаться со своими любимицами и таскают их с собой повсюду.
— Ты не поверишь, какие суммы эти чудачки согласны платить за стрижку и укладку, лишь бы их разлюбезной чихуахуа было позволено сидеть у них на коленях.
Одри окидывает Рису оценивающим взглядом, словно потенциальную клиентку.
— А знаешь, хоть мы сейчас и закрыты, но я не прочь поработать сверхурочно. Кажется, тебе не помешали бы кое-какие перемены во внешности.
— Спасибо, — отвечает Риса, — но я себе и такая нравлюсь.
Одри хмурится.
— А я-то думала, что у тебя инстинкт самосохранения помощнее!
— Что вы хотите этим сказать?! — негодующе вскидывается Риса.
— Ты что, правда думаешь, что надвинула капюшон — и всё, тебя никто не узнает?
— До сих пор он неплохо справлялся с задачей.
— Не пойми меня превратно, — говорит Одри. — На сообразительности и инстинктах можно выезжать долго, но когда человек становится чересчур самоуверен и думает, что ему ничего не стоит перехитрить любую власть — жди беды.
Риса бессознательно потирает запястье. Да, она считала себя слишком умной, чтобы попасться в ловушку орган-пирата, и в результате прямо в неё и угодила. Перемена во внешности конечно же послужит ей на пользу. Так почему же она упрямится?
«Потому что тебе хочется выглядеть такой, какой тебя видел Коннор».
Риса едва не ахает при этом откровении. Коннор настолько занимает все её мысли, что это мешает ей принимать здравые решения, причём Риса этого даже не осознаёт. Нет, нельзя допустить, чтобы чувства помешали выживанию!
— И что будем менять? — осведомляется Риса.
— Доверься мне, детка, — улыбается Одри. — Когда я закончу, ты станешь совершенно другим человеком!
Вся процедура занимает около двух часов. Риса опасается, что Одри сделает её блондинкой, однако мастерица лишь придаёт каштановым волосам девушки более светлый оттенок, мелирует их и добавляет лёгкий перманент.
— Многие полагают, что самый радикальный способ преобразиться — это выкрасить волосы в новый цвет, — разъясняет Одри. — Но это не так. Важна структура волос. Да, собственно, волосы не играют такой уж большой роли. Глаза — вот что главное. Большинство людей не отдают себе отчёта, что их узнают прежде всего по глазам.
И Одри предлагает Рисе сделать инъекцию пигмента.
— Не беспокойся, у меня есть сертификат. Я проделываю эту процедуру каждый день, и до сих пор никто не жаловался — кроме тех, кто жалуется всегда и по любому поводу.