Королева как знала про этот вопрос и, мягко улыбнувшись, ответила:
– Для оживления… Нужно тело этой души. Вряд ли душа сможет прижиться к новому телу, таких экспериментов мы не проводили. Да и, скорее всего, души не могут переселяться, когда они были разделены подобным образом: часть – в талисмане, часть – в некогда живом теле… То, что в талисмане, и душой то назвать, увы, нельзя. Извини. Это сферическое существо…
– Да, я понимаю… – Эвиона смутило то, что Айолу «и душой назвать нельзя». Он помнил отражение, помнил взгляд, и уж точно она с ним говорила прошлой ночью во время нападения! И это ещё и не душа?! Да это живой человек!
– Ещё что-то? – с участием спросила королева, пытаясь по взгляду угадать, о чём думает Эвион.
– Нет-нет, спасибо… – Эви развернулся к дверям, открыл их и вышел. Жести вышла следом.
– Эви, – позвала она его, – ты не будешь тренироваться?
– Я могу травмировать друзей талисманом. Я им не умею управлять. Я подумал, может, попытаться наладить с Айолой… с талисманом мысленный контакт, тогда нам будет легче взаимодействовать, но она не выходит на связь.
– Айола слишком слаба для этого. Прошлой ночью она снова проявляла себя, так? Поэтому сейчас ей нужен отдых. Твои друзья знают про опасность, но готовы помочь. Тебе надо тренироваться.
– Они не знают, на что идут. Я смогу вызвать Айолу без них, мне надо только научиться с ней говорить.
– Тогда возьми в партнёры Брена или Этриха. – гнула своё королева. – Им талисман не так страшен…
– Если они этого захотят, то можно… извините меня. – Эвион ускорил шаг, отдаляясь от королевы. Он нарочно прошёл далеко от тренировавшихся, краем глаза глянул на них – явный прогресс, особенно у Тео. Все четверо дерутся на саблях: вампиры против человека и оборотня. Хотя… Хет человек ли? Ночью об его происхождении обмолвилась Иннера… Назвала эльфом. Если он и правда эльф, то… То этого они не поняли! Длинные волосы закрывали уши, которые, возможно и длинные, а сколько Хету лет – 20 или 120 – этого никто тоже не узнавал.
«Отлично! Я не то что себя, я друзей не знаю!» – психовал Эви, приближаясь к лесу. Обида на ответ королевы вскипала в нём, хотя он старался думать о листве, а не об Айоле. – «И тут лес! Везде лес! Чаща дремучая, всё повторяется в ней, всё одно и то же… Деревья, трава… Деться некуда, только вперёд! Может, там дальше и нету леса. За лесом будет пустошь, но смогу ли я до неё дойти? Отпустят ли меня Луга? А как же… все? Да ну всех! Я иду в лес! Вперёд! Я и так задержался! Талисман со мной! Идти я могу! И не из такого уже выбирался! И графа нет! И вампиров! И… И друзей! И мира этого дурацкого нет! Сбегу от них! Ну почему?! Почему мне говорят, что можно, а что нельзя?! Я хочу! Хочу! Хочу вернуть душе тело! Какое право имеют Айолу называть сферическим существом, когда она – человек?!»
Он вошёл в лес и шёл не останавливаясь, переступая ямы и толстые корни, отбрасывая носком сапога с прохода ветки.
– Оживлю, знайте! Оживлю! Оживлю! – кричал он в исступлении, потом сорвался на шёпот. – Что за жизнь без мечты? О чём мечтаю я? Оживить духа? Но почему? Почему именно эта мечта, почему у меня? Заветная мечта должна быть недосягаема… Иначе ты как будто и не живёшь… Ведь когда ты достигнешь, тебе больше незачем жить… Дома я мечтал лишь стать пианистом, выучиться и мир повидать… Вкус жизни попробовать… Сейчас пробую самый сок, а счастья мало… Или стоп! Я счастлив? Есть цель, есть силы, есть жизнь! А большего и не надо! Да, счастлив! И я верну Айолу к жизни! Ни одна мечта не даётся без сил её осуществить!
«Зачем?» – шёпот Айолы поверг его в ужас, потом в смятение, и, наконец, обрадовал.
– Ну… Надо мечтать, чтобы жить. Мечта – двигатель прогресса. Ты что-то придумаешь и захочешь изобрести…
«Не то…» – шёпот повторился, но стал слабее.
– Не… Погоди! Скажи мне, сколько тебе было, когда ты погибла… То есть, когда разделила душу?
В ответ лишь молчание.
– Нет… Постой! – он стоял и кричал в пустоту, в лесной глуши, недоумевая: галлюцинации это или настоящий дух талисмана.
«16, мне было 16»…
«Говорит! Я слышу! Так, надо успокоиться…»
– Слушай, ты… не хотела бы стать снова человеком? – в надежде и каком-то странном противоречии спросил Эвион.
«Зачем? Я одна. Дорогие мне… умерли… лет назад» – её тихий девичий голосок прерывался местами, но смысл был понятен юноше.
– Как это «зачем»?! Жить! Надо жить! – он вдруг сорвался с места, побежал вперёд, крича ей. – Видишь?! Сама видела, что со мной было! Я не сдамся! И ты не сдавайся! Никогда, слышишь?! Ты столько для меня сделала, да и не только для меня! Ни капли не хочешь почувствовать дуновения ветра? Вкус яблок? Осенний дождь на ладонях? Неужели тебе это чуждо? Время идёт, но оно лечит! Ты оживёшь и… и… и у тебя будет жизнь!
«Я хочу лишь исчезнуть. Мне некуда возвращаться» – печально ответил нежный голос. – «Я всё в этом мире видела. И боль, и отчаяние, и слёзы… …сам ты мог умереть! …я несу смерть людям…»
Эвион продирался сквозь кусты вместе с ветром, ветки ранили его лицо, а он бежал и улыбался, чувствуя сзади крылья.
