– Нет! Ты слишком долго была в талисмане, заклеймила себя так! И не ты смерть несёшь, а граф! Хотя я и на его счёт уже не уверен! Господи! Не всё ли равно?! Главное – не другие! Главное – ты! Ты хочешь жить! Так ведь?! Все хотят, особенно бывшие на волосок от смерти! Я-то знаю, я был почти на том свете уже много раз… И… Ты видела боль и муки. А крепкую дружбу? Как наша с компанией? Или любовь? Я вижу, как это происходит у Гави с Лагорой, и знаешь, они сияют, как два солнца нашей системы! Хет тоже переменился, не знаю почему, но точно ему тут хорошо!
«Только что говорил, что друзей у тебя нет!» – прозвучало с издёвкой.
– Есть! И ты знаешь, что это так, ты же можешь читать мои мысли. Знаешь, что меньше всего я хочу с ними расставаться, что жить без этого приключения, счастливого, пусть и чуток сложного, я бы не хотел… Это – истинная жизнь, когда не ведаешь, куда идёшь, но знаешь, куда тебе вернуться.
Эвион вдруг остановился, поражённый своим красноречием и искренностью. Никогда ещё он не открывался так ни перед кем. Оттого ли это, что Айола и так могла бы это прочесть? Оттого ли, что он открылся не только ей, но и самому себе? Ему было легко с духом, он не лгал, стал признаваться в любви к друзьям и к жизни самому себе. Говорил ли он с ней или начал медленно сходить с ума?.. К тому же, заблудиться успел… Что он там говорил про приключения? Заблудиться в лесу, конечно, здорово, но не при условии, что за тобой охотится каждый листик.
Он ждал. Она молчала. Эвион прошёл ещё немного, потом сел у толстого сухого дуба, облокотился о него спиной, закрыл глаза и стал просить прощения за свои слова, которые, как ему стало казаться, ранили девушку. Молил сказать ещё хоть что-нибудь, отчаялся, рассердился на себя и затих. Шум ветра в кронах навевал прохладу, свет между деревьев проникал бледно-белыми рассеянными сполохами, так что его и вовсе не было видно. Такой луч света падал как раз перед Эвионом, как черта, отделяющая его в это время от мира.
Он провалился в сон под мерное и искрящееся переливами пение птиц, и оно перенеслось за ним. Во сне он блуждал по лесу, ища яблоки. Лес был похож на парк: по земле не плутали колючки, ветви не целились в глаза, а в небе пели жаворонки. Эвион без труда отыскал поляну и там, в солнечном свете увидел Айолу. Она тянула руки к сочному плоду, но он был слишком далеко от неё.
– Подожди, я помогу… – поспешил Эвион к ней. Он сорвал самое наливное яблочко и дал девушке. Она улыбнулась ему и взяла яблоко.
– Благодарю. Извини за всё это. – она опустила глаза.
– Не понимаю, зачем ты извиняешься?
– Это из-за меня ты сейчас спишь…
– Так ты – не сон! Ты… То есть… Ты не видение, ты сейчас в моём сне, но реальная!
– Да, я не сон. Но из-за того, что я говорила с тобой, ты устал. Говоря с тобой, я трачу твою энергию…
– Я не устал, я наоборот полон сил! Всё благодаря тебе, ты воодушевляешь меня! – он замолчал, боясь вновь перегнуть палку и начать высказывать всё надуманное, как несколько минут назад.
– Нет, тогда ты сказал всё правильно… – робко заметила она. – Не переживай, не надо…
Эвион вспомнил, что она умеет читать его мысли, даже не умеет – они сами образуются в ней, как только он подумает! А думает он сейчас…
«Нет! Не думай, Эви! Только не сейчас!» – внутри у него всё переворачивалось, он в смятении искал на яблоне чего-то, чтобы отвлечься. Айола зачарованно смотрела на него.
– Не надо так себя мучать, я всё знаю… – сказала она, пытаясь успокоить его, однако он устремился прочь, чтобы хоть немного отдалить от неё свои мысли.
Дыхание его перехватило, он опёрся о ближайшее дерево и сполз на землю. Происходящее буквально разрывало его, Эви уж боялся не то что сказать – подумать! Но мысли одна за другой выдавали его желания. Он не знал, куда деваться.
«Господи! Господи, хоть бы это прекратилось! Я снова думаю не то! Айола! Зачем ты меня спасала?! Ты же не хочешь нести людям смерть, так зачем спасала меня? Не для того ли, чтобы жить? Ведь если я умру, то… НЕТ! Я не могу думать об этом! Нет! Не должен!»
Айола успела к тому времени нагнать его. Шелест травы и шорох её платья слились воедино – Эви и не понял, что она подошла. Лёжа на траве, закрыв глаза, он умолял её не слушать его. Но она не могла, пусть и понимала, и чувствовала его боль.
– Всё хорошо, не беспокойся… – она в нерешимости присела рядом, взяла его за руку. Он вздрогнул, открыл глаза.
– Не важно, что ты думаешь. Это навсегда будет только между нами. Я столько лет была одна, хотя талисман и кочевал из рук в руки. Теперь что-то меняется. То ли близость к мечте заставляет меня являться тебе, то ли… Не знаю.
– Несправедливо!.. – тихо засмеялся он. – Эх… Я-то не знаю, о чём ты думаешь.
– Мои мысли, как бы сказать… Наполнены тобой, твоими мыслями. Не успеваю одну обдумать, как ты уже о другом… Мы же единое целое. Связаны одной нитью. – она подняла руку: на запястье девушки был тонкий серебряный браслет. На его руке такой же. Между украшениями появилась сперва еле видная, потом уже осязаемая нить серебра, сцепила их, как наручник.
