— Да, спасибо, муж мой. — Брин сложила свои хрупкие руки на столе, как это делала королева Амелия. — Я ценю то, что каждый из вас высказался как за магию, так и против нее. Как вы знаете, здесь, в Воллине, магия официально не разрешена, но мы также не ищем и не наказываем тех, кто предпочитает ею пользоваться. Мы всегда были королевством, терпеливо относившимся к другим. Мы берем уроки у моря, которое показывает нам, как рыбы, киты, акулы и все морские обитатели мирно сосуществуют друг с другом. До сих пор нашей философией было позволить нашим гражданам жить так, как они хотят: практиковать любую магию или религию, какие они считают подходящими. — она перевела взгляд на барона Мармоза. — Конечно, эти нападения волков значительно меняют ситуацию. Я отложу свое финальное решение до окончания дебатов, но могу заверить вас, что к заходу солнца указ будет подписан.
Уверенная улыбка появилась на губах барона.
Вторая половина дня закончилась бурными спорами между самыми громогласными делегатами. Теперь, когда более формальные элементы грандиозной встречи были позади — кубик с восемью символами, песочные часы, Мартин с его правилами, — в зале посыпались обвинения. Брин настороженно наблюдала за происходящим, ничего не добавляя, боясь сболтнуть лишнее и показать, что она не та, за кого себя выдает.
Было видно, что Рангар старается сдерживать свой гнев, чтобы его не выгнали стражники, но он был в опасной близости от того, чтобы пару раз ударить священника Фелисиана Реда. Даже Марс однажды грозился бросить свой бокал с вином в сторону короля Седрика, пока Иллиана не выхватила его у него из рук.
Послеобеденный перерыв наступил за полчаса до захода солнца. Хоть слуги принесли подносы с глазированным печеньем и свежим вином, к угощениям почти никто не притронулся. Настроение у всех было напряженное. Брин обрадовалась, что, согласно правилам, на встрече не разрешалось пользоваться оружием, потому что в зале ощущался привкус насилия…
Она смотрела в окно на солнце, приближающееся к горизонту. «Скоро все закончится».
Обычно шум волн, разбивающихся вдалеке, успокаивал ее, но сегодня эмоции были слишком бурными. Ей не терпелось выбраться из тела старой королевы, вернуть его законной владелице и затем проснуться в своей собственной шкуре. Чем дольше она обитала в теле Амелии, тем сильнее чувствовала, что оно привязывает ее душу так, что разорвать эту связь будет невозможно.
Деклан и Филиппа Гитооты присоединились к ним в перерыве, принеся каждому по перу и бутылочке чернил, чтобы проголосовать на пергаментах, а также несколько жетонов, вырезанных из ракушек, и две серебряные чаши. Как только припасы были розданы, рыжеволосые Гитооты сели рядом с Брин.
— Тетя, — сказала Филиппа, нежно беря Брин за руку. — Я беспокоюсь о тебе. Ты сама на себя не похожа.
У Брин сжался желудок. Было несложно изображать королеву Амелию перед другими делегатами, которые ее почти не знали, и даже перед королем Мартином с его упрощенным мышлением. Но Деклан и Филлипа Гитооты были остроумны и хорошо знакомы с поведением своей тети.
Какое-то мгновение она боролась сама с собой… Деклан и Филиппа были друзьями Рангара и казались союзниками, но как они воспримут тот факт, что она силой овладела телом их тети? Это могло настроить младших Гитоотов против них.
— Это был долгий день, дорогая, — сказала Брин, похлопывая Филиппу по руке.
— Тебе стоит перенести встречу на завтра, — настаивала Филиппа. — Чтобы ты могла отдохнуть и набраться сил.
— Чепуха, — сказала Брин. — Это противоречит правилам. Кроме того, переговоры почти подошли к концу… я отдохну, как только приму решение.
Филиппа все еще выглядела обеспокоенной, сжимая руку Брин.
Деклан нахмурился, оглядывая собравшихся.
— Где королева Брин?
Брин постаралась не показывать панику, отразившуюся на своем лице. Она бросила взгляд через всю комнату на Рагнара, который внимательно наблюдал за ними, стоя у камина, готовый вмешаться при необходимости.
Он выгнул бровь, но она едва заметно покачала головой.
— Боюсь, она неважно себя чувствует, — сказала Брин. — Они думают, что это из-за устриц.
Деклан нахмурился еще сильнее.
— Я съел дюжину и чувствую себя прекрасно…
Брин прервала его.
— Уверена, она скоро поправится.
Слуга позвонил в колокольчик, возвещая об окончании перерыва. Брин выглянула в окно и увидела, что солнце только-только коснулось океанского горизонта, и ее сердце забилось быстрее.
Наступило время финального голосования.
Деклан и Филиппа встали и забрали у Брин пустую фарфоровую тарелку. Филиппа похлопала тетю по плечу.
— Не позволяй им запугивать себя, тетя.
— Я никогда не позволяю.
Филиппа улыбнулась.
— Я знаю.
Когда слуги удалились, оставив только делегатов, атмосфера в комнате резко изменилась, и они снова заняли свои места за столом. Утро было наполнено официальными речами, вторая половина дня — бурными дебатами, и теперь, когда солнце скрылось за окнами, в комнате воцарилась долгожданная тишина. Напряжение перешло от едва сдерживаемого к острому, как лезвие ножа.
