— Нет здесь никакого флайлиза, улетел!
Нелли улыбнулась, сложила ладони лодочкой и подула в них. Над опушкой разнёсся странный заунывный звук.
— И что?
Захлопали крылья, и вызванный флайлиз плюхнулся на траву между людьми. Риуга помрачнел. Зато привязанный пёс попытался схватить ящера зубами. Мелису пришлось вновь угостить собаку дубиной. На этот раз пёс не завизжал, а молча, с невыразимой ненавистью, бросился на юношу.
К удивлению присутствующих, флайлиз вспорхнул и принялся бить пса крыльями по ушам, по глазам… Пёс крутился, щёлкал зубами, но ухватить вертлявого ящера не мог.
— Так, достаточно, — спокойно произнёс Торментир. —
И пёс застыл, покрывшись на глазах зрителей тонкой корочкой льда. После минутного замешательства Нелли произнесла:
— Это было круто. Жестоко, но круто.
Торментир не удостоил её взглядом:
— Эйлин, отправляй письмо. Теперь ничто не должно помешать нам.
— А, да, конечно, — словно очнулась Эйлин. — Вот только я беспокоюсь, что у флайлиза больше нет амулета. Вдруг это вызовет у Мастера подозрения?
— Вызовет, непременно вызовет, — прошептал Риуга.
— Рад, что ты согласен с нами, — отозвался Торментир. — Поэтому тебе придётся отдать свой амулет.
Риуга, расширив глаза, схватился обеими руками за обсидиановый брелок, пытаясь защитить его от магов.
— Не вынуждай меня применять магию, — холодно сказал Торментир, протягивая руку.
Под взглядом его тёмных глаз, не отрывавшихся от лица Риуги, тот, как во сне, протянул тяжёлый брелок волшебнику.
— Великий Мастер увидит, что это не тот амулет…
— Поверь мне, — язвительно проговорил Торментир, — он их не считает и не запоминает…
— Придётся тебе потерпеть то, что на шее висит лишняя тяжесть, — шепнула Нелли флайлизу. Тот понимающе смотрел на девушку.
Нелли прикрепила письмо к ошейнику флайлиза, а Торментир попытался водрузить амулет на то место, где сейчас в ошейнике зияло пустое место. Амулет никак не хотел возвращаться в ошейник. В итоге Торментир просто, как выразилась Нелли, «приколдовал» брелок, чтобы он не выпал во время полёта ящера.
Флайлиз улетел. Риуга выглядел совершенно пришибленным, а остальные люди были очень довольны. Даже Торментир был не так мрачен, как всегда. А вот глаза пса горели жёлтым огнём ненависти.
Шахта оказалась глубже, чем помнилось Мастеру. Неяркое зимнее небо уже виднелось над головой только в виде небольшого светлого пятна. Скрипело всё, что только могло скрипеть. Однако, напрягая глаза во тьме, Мастер увидел, что верёвки по бокам от клети вовсе не такие уж гнилые. Или это просто в глубине они хорошо сохранились?
Мастер не успел обдумать этот вопрос, как клеть с глухим стуком остановилась. Человек высунулся вниз, пытаясь разглядеть, что же именно его задержало. Это не было дном, клеть стукнулась о какую-то площадку, которой здесь раньше не было. Площадка была определённо искусственная, то есть создана чьими-то руками.
— Остановись, человек! Здесь нет прохода! — проскрипел чей-то голос.
Мастер застыл.
— Кто посмел преградить дорогу мне, Верховному Мастеру Братства Штейн!
— Те, кто не пускает посторонних в глубокие ярусы подгорных пещер!
Прямо в стене вертикальной шахты, как оказалось, были прорублены горизонтальные коридоры. Вот возле одного из таких коридоров шахту заложили громадными толстыми брёвнами. Теперь из этого коридора высовывалась фигурка какого-то низкорослого существа с лысой шишковатой головой. Это оно говорило с Мастером так дерзко.
— Я спросил тебя, кто ты!
— Я из племени Подгорных карликов!
— Ты здесь один? — спросил Мастер, пытаясь оценить силу противника.
— Я — лишь один из многих!
— Убери помехи с моего пути, и я награжу тебя! — повелительно произнёс Мастер.
— У тебя нет ничего, что может заинтересовать меня или моих сородичей, — усмехнулся малорослый незнакомец.
— Тебя не интересуют деньги, почести, власть, волшебство, в конце концов?
Карлик, всё ещё усмехаясь, отрицательно качал головой. Мастер понемногу раздражался:
— Да почему ты вообще стоишь у меня на пути?
— Никто больше не будет разрабатывать Обсидиановые Копи. В особенности, как ты понимаешь, это касается так называемого Братства Штейн.
Эти слова стали последней каплей, переполнившей не слишком глубокую чашу терпения Мастера. Вытянув скрюченные пальцы, он попытался достать дерзкого карлика, чуть не выпав при этом из клети.
К чести карлика надо отметить, что он ничуть не испугался, по крайней мере, не подал виду, не сделав ни одного шажка назад.
— Никто не смеет мешать мне! — крикнул Мастер, высовываясь как можно дальше.
Карлик покачал уродливой головой на тонкой шее и протянул перед собой что-то, похожее на две блестящие ветви. Меж этих ветвей сверкнула маленькая голубая молния — и свет померк в глазах Мастера.
