– Ай-ай-ай! Ну я же говорил!.. Никакой стратегической и вообще конструктивной деятельности! Но вы меня не слушали, да? Что ж такое?.. Придётся вводить новые ограничительные меры.
Голос смолк, и Федич решил, что Нир уже всё сказал. Или что невысказанное и так ясно.
– Что нам делать?! – горько выплюнул он. – Отпусти нас! Мы простые солдаты! Действуем по чужой указке…
Секунды всё было тихо. Потом над головами раздался шум, словно кто-то резко выдохнул прямо в микрофон.
– Эх… – проговорил Нир мягким, елейным тоном. – Не могу я вас отпустить…
– Почему?! – вдруг вмешался Умник. – Мы не должны передавать данные, так?
– Нет… Не в этом дело. Тут-то мне всё равно. Однако… Понимаете… Может, я и сам ужасно хочу вас выпустить, но… Ещё я очень хочу кое-что о вас узнать. Чему-то научиться…
Все замерли, напряжённо поморщившись. «Да уж, – подумал Федич, – кажется, он и правда псих». А Нир снова заговорил:
– В общем, друзья… Теперь для вас будут новые правила. Очень простые. Думаю, вы сможете их запомнить. Слушайте. Кто-то делает что-то конструктивное – удар током. Кто-то пытается влезть в систему и открыть дверь – удар током. Кто-то… предположим, кто-то слишком громко болтает, ведёт себя неадекватно и вообще совсем неинтересно – удар током. Позвольте провести демонстрацию вводимых санкций…
На этот раз – никакого треска. Федича и остальных просто пробило – несильно, но ощутимо-мерзко – разрядом от ступней до шеи. Все дёрнулись. А Умник аж подпрыгнул. Не спасли даже толстые подошвы ботинок. Кругом был сплошной металл. В экзекуции оказались задействованы и пол, и стулья. Кумико тоже тряхнуло на подстилке из спальников. Это, кажется, привело её в чувства. Она застонала. Её веки дрогнули. В щёлочки между ними выглянули сначала белки, потом выкатились полумесяцы радужек.
– Послушайте, Нир! – взвизгнул Умник. – А какие конкретно критерии конструктивной де…
Он не договорил. Их вновь тряхнуло. И Нир на связь больше не выходил.
Группа Ханни продвигалась вперёд по спиральному коридору, удаляясь от радиорубки, значок которой теперь мигал на забралах их шлемов маленькой красной точкой. Пока вокруг были только голые бетонные стены, но Первый уже чувствовал, что коридор приведёт их к чему-то. И чувство это было недобрым.
И вот слева впереди показался широкий дверной проём. Всё такой же прямоугольный портал, по бокам которого были пазы выдвижных дверей. Но двери давно заклинило, и они навсегда застыли распахнутыми настежь.
Вик и Первый стали подбираться к проёму, аккуратно обходя его по радиусу – мягко ступая боком, как в танце, постепенно открывая взгляду пространство за дверью. Вскоре Первый достиг дальнего среза проёма. И замер на месте, не в силах оторвать глаз от того, что увидел за ним – слева, прямо за стеной, за которой столпились спецы и наёмники.
За проёмом располагался впечатляющий машинный зал. Или, скорее, некий сложный пункт управления. Его загромождали тумбы каких-то аппаратов, пульты с фейдерами[41] и верньерами[42], кнопочные терминалы со встроенными дисплеями и просто мониторы, укреплённые на коленчатых кронштейнах и составленные вместе – в огромные визуализационные панели, как на базе Кэпа.
Многие из них были черны. Сломаны или просто отключены, как и часть оборудования рубки. Но некоторые мерцали чужим, мрачным грязно-зелёным свечением. И на четырёх из них, составленных вместе, Первый увидел какую-то странно знакомую схему – что-то вроде сетки крестов, образующих ажурный круг. Сетка сияла зеленью на чёрном фоне, испуская призрачный ореол на пульт под нею. На пульт и на то, что было возле него.
Там стояли кресла. Такие же непривычные, странные, как и те, что были в рубке. Угловатые громоздкие троны из толстенных металлических плит, согнутых надвое в форме перевёрнутой буквы «Г» и насаженных шляпкой-сиденьем на монолитную стойку вместо отдельных ножек. Кресел было всего четыре, повёрнутых к пульту. Ничто в зале не шевелилось, не было никакого движения, кроме мигания светодиодов, но… Над одним из кресел – вторым слева в ряду – торчала копна седоватых волос.
– Т-ты… – ошарашенно выдохнул Первый, совершенно забывшись и активировав голосом рацию.
Он сделал шаг. Ему показалось, что волосы над спинкой кресла слегка колыхнулись, как будто человек, там сидевший, кивнул головой. Вдруг из-за плеча Первого мягко выскользнула Ханни и тоже подалась к проёму. Но Первый быстро опомнился и схватил её за локоть, настойчиво дёрнув обратно.
– Нет.
Он одними губами произнёс это, но Ханни поняла. Ведь, в конце концов, главная боевая роль Первого – телохранитель Ханни. И она отступила назад, тихо и заворожённо промурлыкав в рацию: «Бука, Вик…» Ну а Первый наконец догадался перевести забрало шлема в режим тепловизора.
Хоть Вик по идее был раньше старшим среди наёмников и мог оставаться в тылу, но тут же подчинился. Они с Букой вышли вперёд и двинулись в зал, осторожно подбираясь к сиденьям, оглядывая их поверх прицелов винтовок.
