В сознании Первого словно кадры замедленной съёмки отпечатались вереницы моментов. Вот свинцовый снаряд входит Буке в затылок, бросая его тело вперёд. Вот выходит с другой стороны, разбивая забрало шлема на мириады осколков, и те на миг замирают радужным облачком в воздухе. В центре облачка, в янтаре замёрзшего времени, застыл бисерно-алый всплеск. Мельчайшие капельки, брызги и целые бусины крови, а также осколки кости и какие-то серые хлопья. Ещё чуть-чуть, и всё это окажется на стене, взрытой пулями. Ещё миг, и в неё тяжело впечатается сам Бука. Удивлённый, ничего не успевший понять и такой же безнадёжно мёртвый, как Вик.
Больше не на что было смотреть. Ханни рванула Первого к себе с отчаянным воплем. Между её двумя попытками утащить его прошло не больше секунды. Но для Первого та секунда растянулась в целую вечность.
Потом они с Ханни вместе, плечом к плечу шустро пятились, прикрывая отход спецов. Не зная, чего ещё ждать, глядя на распростёртое у стены тело. На вяло оседающую на пол взвесь цементной пыли. На крошку бетона, сбрызнутую красными каплями.
В тюрьме Нира шли четвёртые сутки. А возможно, и пятые, шестые… Федич как-то подозрительно быстро сбился со счёта, хотя носил на запястье отличные часы с календарём. Вообще все они, все четверо мужчин из отряда вдруг начали реактивно дуреть.
Сперва всё было нормально. Они просто лежали, сидели или в очередной раз проводили ревизию своих рюкзаков. Не хотели попусту болтать, опасаясь загадочного слова «конструктив», да и вообще мрачнея с каждым часом. Ясно было, что Нир слышит их и может видеть, хоть и не удосужился об этом сообщить. Поэтому, если какие-то планы и строили, то лишь у себя в голове.
Очнулась Мико. Поначалу она была дезориентирована и мучилась от боли. Болело сердце, голова, ожоги на руках. Пальцы-то ей замотали, дали какие-то лекарства… Вскоре она очухалась и опять поползла к компу. Федич пытался остановить её в страхе возмездия Нира (ещё один разряд тока мог её просто убить). Но всё равно портативный компьютер у неё не включился. То ли окончательно села батарея, то ли не выдержал электрической экзекуции процессор.
Федич даже слегка пожалел. Мелькнула мысль, что они бы могли переписываться в текстовике. Впрочем, мысль-то была бредовой. Если Нир и не располагал достаточно мощной оптикой, то всё равно этакую явную конспирацию зачислил бы в «стратегический конструктив».
Короче, они экономно подъедали сухие пайки, очень сдержанно пили воду из фляг и угрюмо молчали. Однако в какой-то момент Мико стала играть с Бугаём в Города. И надо сказать, что Бугай показал неожиданное знание географии мира. Постепенно в игру включились и все остальные. Она продолжалась долго. Члены группы могли на часы умолкать, а потом кто-то вдруг вспоминал очередное название, подходившее начальной буквой к конечной предыдущего города, и всё начиналось по новой. Кажется, всё замерло, только когда Умник озвучил некую экзотическую деревеньку или морской порт в Суринаме.
Группа стала готовиться спать, разложив спальники прямо на полу. Для Мико тоже постелили внизу, а не на стульях, опасаясь, что она может с них скатиться в припадке. Теперь уже не выставляли часового. Их неусыпным часовым и надсмотрщиком был Нир, который даже любезно приглушал им свет на время сна.
Проснулся Федич от невнятного шума. До него доносились стоны и какая-то возня. Сев на спальнике, он повернулся и увидел в тусклом свете ламп гнусную картину.
Умник навалился на Мико. Одной рукой он закрыл ей рот, а другой прижал её правую ладонь к спальнику, придавив и вторую весом своего тела. Кажется, он против воли Кумико целовал её в шею, а она отчаянно извивалась, пытаясь вырваться.
Федич тут же вскочил на ноги, но Бугай был ближе. Он стиснул огромной ручищей шею Умника, оттащив того назад буквально за шкирку. Вздёрнув Умника в воздух, он встряхнул его пару раз и отшвырнул в сторону.
Умник приземлился на задницу, ударившись затылком о край угловатого сиденья напротив. Бугай просто стоял и печально смотрел на него сверху-вниз, выражая всем своим видом жгучее неодобрение. Сзади шмыгнула носом Мико, сгорая от ярости и стыда.
Затем к Умнику подскочил Серый. Почему-то он вдруг решил добавить Гику и от себя. Кулак врезался Умнику в челюсть. Несильно – зубы не полетели на пол, но лопнула нижняя губа.
– Хватит! – рявкнул Федич.
И оттаскивать пришлось уже Серого от Гика. А Гик, кажется, просто веселился, распластавшись на железных сиденьях и оскалившись в кровавой ухмылке.
«Странно, – подумал Федич. – Странно, что Умник вообще полез к Мико, ведь раньше он на неё поглядывал с откровенной брезгливостью. Странно, что уравновешенный Серый тоже бросился защищать её честь».
Вскоре мысли эти уступили место сонному бреду. А на следующий день Федич начал задумываться о том, что Кумико – очень даже ничего.
– Что… Что это было… Что… – бормотал Леонид в полубреду.
Его положили на пол, и Айджан склонилась над ним, успокаивая:
– Ничего, ничего… Просто куклы… Манекены…
