За свои неполных 27 она не раз творила всякий бред, искренне веря, что поступает верно: бросала медицинский в погоне за мечтой стать военкором, оставляла прекрасных мужчин, доказывая всему миру, что справится и сама, рвала на части лакомые контракты, убежденная в двойном дне слишком-хороших-предложений. Но то, что происходило сейчас, было самым правильным за эти 27 пустых лет.
– Останься, – все тем же еле слышным шепотом обратилась Стоун к уже удаляющейся фигуре, когда Морс аккуратно уложил ее кровать и укрыл пышным одеялом. – Хотя бы ненадолго.
И он подчинился. Молча лег на одеяло рядом, словно опасался оказаться с ней под мягким пухом. Взглянув на них со стороны, сон ушел, покрутив напоследок пальцем у виска, но она упорно сжимала веки, боясь, что стоит открыть глаза, как он тут же покинет ее слишком широкую кровать.
– Расскажи мне сказку, – веки слушались, но губы подчиняться замыслу отказывались. – Какую угодно.
Он молчал так долго, она уже было решила, что на этот раз слабый шепот остался незамеченным, но по комнате разнесся спокойный тихий голос.
– Давным-давно под палящим солнцем и ярким небом жила богиня Чимальма. Имя ее переводилось как «щит народов». Была она прекрасна, сильна, но несчастна, ибо не имела дитя. Однажды, когда она молилась у алтаря, один из древних жрецов предложил ей поглотить кусочек зеленого минерала, ценившегося в тех краях сильнее золота. Чимальма согласилась, и вскоре на свет появился великий бог-создатель – волшебный пернатый змей. Он приносил влагу на поля и дарил людям маис, учил обрабатывать драгоценные камни, наблюдать за звездами и создал магический календарь. Но злые жрецы были недовольны правлением великого божества, ибо отменил он кровавые жертвоприношения и стал живым примером добродетели, а потому их власть ослабла. И тогда они убедили его выпить запретное дурманящее зелье, внушив, что дают лекарство. Поняв, что нарушил свои принципы, опечаленный бог ушел в море на плоту из змей, и сгорел в дороге под лучами палящего Солнца. И его душа вознеслась, став Утренней звездой. С тех пор великий бог освещает смертным путь с небес.
Элизабет было хотела ответить, что все было совсем не так, но густой туман уже опутал мысли плотным коконом, и сама того не заметив, она погрузилась в сон. И впервые за последние недели уснула крепко.
Ей снились древние пирамиды Мексики, освещаемые то ли Утренней звездой, то ли весенним Солнцем. Под закрытыми веками возник великий пернатый бог – медленно, струясь, спускался он по ступенькам, одаривая мир теплом, рассыпая вокруг нефритовые камни и шоколадные конфеты.
Солнечные лучи щекотали веки, а в нос пробирался аромат свежесваренного кофе. Зевая, Стоун приподнялась на локтях, пытаясь вспомнить, как умудрилась отключиться прямо в одежде. Ответ пришел почти сразу, его принес он: вчерашняя водолазка сменилась свободной черной рубашкой, а безупречные стрелки брюк – темными джинсами. Показавшиеся из-под закатанных рукавов руки держали дымящийся поднос.
– Доброе утро, Элизабет, – голубые глаза не обжигали, а грели, тонкие губы играли едва уловимой улыбкой. Лучшей из тех, что можно было себе вообразить даже в самых смелых фантазиях. – Надеюсь, в благодарность за кофе вы расскажете мне, как вам удается жить с пустым холодильником.
Она приложилась к асфальту куда сильнее, чем думала, потому что это не могло быть реальностью. Морок, иллюзия, что сделал ушибленный мозг. Но нет, половицы скрипели как обычно, а кофе пах вполне натурально. И он стоял перед ней – живой. Дышащий. Настоящий.
– Так дело не пойдет, – вместо благодарности бросила она и вскочила с кровати. – Поднос в гостиную. – И едва не срываясь на бег, капитулировала в ванную, потому что смотреть на Морса было нестерпимо больно. Так, должно быть, чувствуют себя победители лотереи, космонавты на орбите или выжившие в катастрофе. Слишком хорошо. Настолько, что сердце готово взорваться.
Холодная вода и самая ядреная мятная паста, что существует во всех мирах. И тереть лицо полотенцем до боли. Потому что еще чуть-чуть, и сердце вспыхнет. Выбравшись из убежища, Элизабет обнаружила, что Роберт покорно покинул спальню, и выдохнула, в тайне надеясь, что он уже поднялся в свою 4В и больше не соизволит спуститься. Потому что иначе сердце точно лопнет.
Но нет. Так же, как и вчера, Морс сидел на краю дивана, изучая стену, исколотую кнопками, что крепко держали карту, облепленную стикерами и распечатками.
– Нравится? – хмыкнула Элизабет. Чашка в руках была все еще горячей, а кофе в ней – действительно хорошим. Сил хватало только на короткие фразы. – Это действительно интересная история.
– Неужели? – Не оборачиваясь на голос, задумчиво пробормотал он. Голубые глаза бродили по карте, но то был не бездумный взгляд, Роберт действительно внимательно всматривался в отметки и медицинские бланки.
