Силуэты расступились. Смешиваясь, окутывали плотной густой дымкой. Леденящий холод добирался до самых костей. Она всегда считала выражения вроде «в жилах стынет кровь» излишне театральными, но теперь была готова взять все слова обратно. Кровь стыла. По-настоящему. Хваленая храбрость, подкрепленная безумием и изрядной порцией виски, на поверку оказалась хлипкой и быстро испарялась, уступая место живой панике.
– Верните мне Морса. – Палец лег на курок. Терять нечего, ведь так? – Сейчас же.
Она уже готовилась прикрыть глаза и отправиться в дантовский лес, как вдруг дымка рассеялась. И перед полными ужаса глазами возник он – в своем чертовом черном пальто. Том самом, закутавшись в которое, она чувствовала лишь покой и абсолютное счастье.
– Элизабет… – один широкий шаг, и он оказался так близко, что в глубоких голубых глазах можно было увидеть собственное отражение. Залитые позорными слезами щеки и дрожащие губы. Слабачка. – Что случилось?
Морс осторожно забрал из ее руки оружие. Щелкнул предохранитель, и замершее сердце встрепенулось. Вспомнив, как биться, пришло в себя, а сама она наконец выдохнула.
– Рейчел мертва. – Сглотнув, Стоун отвела взгляд. Смотреть на него было физически больно: она вновь вернулась в ту самую ночь, когда все рассыпалось.
Он быстро кивнул, и, подхватив ее под локоть, быстро вывел наружу. Старый готический храм, которого по всем картам и законам физики просто не могло быть в центре, содрогнулся под тяжестью реальности и растворился в утренней серости. Идя сюда, она до последнего отказывалась верить присланным Молотом координатам, но хакер не подвел. Встретившись с обратной стороной мира, она уловила присутствие незримой стены, отделявшей вечное от настоящего, и, ступив за грань, почти не удивилась.
– Теперь ты можешь видеть подобное, – прочитав мысли, подтвердил Морс. – Не можешь не видеть.
– Я здесь не ради лекции. С меня хватило объяснений, – она резко сбросила его руку и ускорила шаг, глубоко вдыхая сырой мартовский воздух. – Ничего не изменилось.
– Что именно произошло, Элизабет? – Вновь забравшись в голову, Человек-чье-имя-смерть увеличил дистанцию.
– Не здесь, – прохрипела она и вытянула руку в поисках такси. – Дома.
Грин-стрит встретила привычными темными окнами. Стерн и Мастерс были на своих местах, но словно в другой, какой-то параллельной, чужой реальности. В ее собственной существовал лишь он – не-человек, перевернувший мир с ног на голову, заставивший сердце биться, а после – разбивший вдребезги. Кофе горчил, плед не грел, а тишина давила, словно она сидела не в своем любимом кресле, а на голом могильном камне. Сухой рассказ о похоронах потребовал всех сил, что остались. И теперь мысли обрывались, отказываясь превращаться в звуки: она просто смотрела перед собой в ожидании то ли знака, то ли сигнала.
– Мне жаль, Элизабет… – вот он, тот самый сигнал, сошедший с тонких губ. – Еще кофе?
– Если только по-ирландски, – вздохнула она, но все же протянула опустевшую чашку. – Холодно.
Вместо ответа на плечи опустилось черное пальто – запах дальнего моря и старого леса накрыл с головой, и она не выдержала: прикрыла глаза и вцепилась пальцами в шерстяные лацканы. Ни один плед не заменит этого тепла – уже нет. Спустя минуту или век комнату заполнило жужжание кофейного аппарата и треск огня в камине: она уже и забыла, что он существует и даже способен работать. Неожиданно захотелось запрыгнуть в языки пламени: почувствовать, как горит собственная плоть, ощутить хоть что-то кроме зияющей пустоты. Она ущипнула себя за руку – больно, но не так, как надо. Боль была неправильной и лишь подтверждала, что тело просто функционирует, следуя заданному алгоритму.
– Сколько времени прошло? – Морс вложил в ледяные пальцы кружку: повеяло кофе и виски.
– Неделя, – на автомате бросила она, ужаснувшись, как буднично прозвучало слово.
Минувшая неделя была слишком важной, чтобы говорить о ней так сухо. За эти дни из жизни ушло все. Каждый якорь, что держал ее на плаву, рассыпался прахом и растворился. И Стоун безнадежно дрейфовала в открытых водах, проклиная штиль.
– Почему ты спрашиваешь? – ей было плевать. Должно плевать, но она все равно не удержалась.
– Там, где я находился, время течет иначе. – Он неотрывно смотрел на собственные руки, словно боясь, что те исчезнут.
– И что ты там делал? – она уже поняла, что малодушно оттягивает момент начала настоящего разговора, но все еще не могла найти в себе силы перейти в главному. Была готова спрашивать даже о погоде, ведь стоит сказать вслух – как все станет реальным. Окончательно.
– Ничего, – Морс наконец поднял взгляд: – Исчезал. В наказание.
– Как это? – Голос дрогнул. Кофе по-ирландски действительно был кстати. А вот кружка показалась слишком маленькой. – За что?
– За смерть мистера Ройса, в частности. – Он ответил так спокойно, словно говорил о чертовом дожде. – Я его убил.
– Тебе придется объяснить. – В кофе захотелось подлить еще виски. Желательно, заполнить градусами всю чашку и опустошить одним глотком. Она наивно полагала, что мир ее больше ничем не удивит. Ошибалась.
