– Я наблюдал за ним с той ночи. – Слова давались Морсу удивительно легко, и это злило похлеще отсутствия какого-нибудь «Айришмэна» под рукой.
Выпить или врезать ему по затылку: Стоун еще не решила, но очень хотела ощутить прохладу стекла в пальцах. А Роберт тем временем продолжал – спокойно и ровно, поднимая из-под земли свою незримую армию.
– Я не силен в ваших законах. В отличие от адвоката мистера Ройса. Он добился домашнего ареста. Мистер Ройс, в свою очередь, воспользовался обретенной свободой и позволил себе написать тебе письмо крайне неприятного содержания. На счастье, почту в то утро разбирал Филипп, ведь ты уехала. Так письмо попало ко мне. Читать чужие послания грубо, но в сложившихся обстоятельствах я открыл конверт. Пересказывать все угрозы и оскорбления мне бы не хотелось.
– Ты убил его из-за письма? – Элизабет прижала ладонь к губам. Искала логику, но не находила и терялась еще сильнее. – Не понимаю. Ты был готов смотреть, как я умираю, но не как я огорчаюсь, так что ли?
– Совершенно бессмысленно, опасно и откровенно глупо. Так что я сделал это не задумываясь. – Он слабо улыбнулся, вернувшись к пересчету своих пальцев. – В твоих глазах я должно быть совсем чудак.
– Нет. – покачала головой Стоун, с ужасом осознавая, что брошенные недавно слова оказались чистой правдой: между ними все было по-прежнему. – Это очень… по-человечески.
– Возможно потому, что я начал вспоминать, каково это – быть человеком. – Морс подарил хмурому утру еще одну улыбку, но уже через секунду мягкие черты ожесточились. Он вновь стал тем самым Человеком-без-имени, шагнувшим на порог ее дома холодной февральской ночью. – Впрочем, это уже неважно. Очевидно, за эту неделю случилось что-то, заставившее тебя передумать. И дело не только в смерти мисс Боуз. Я слушаю, Элизабет.
Время замерло: оттягивай сколько влезет, ничего не изменится. Мир не стоит на месте. Ему нет дела до ее желаний и мыслей. Мир не будет скорбеть – ему нужно двигаться дальше. И плевать на остальное. А особенно плевать на какую-то мисс Стоун. Этому якорю место на дне.
– Что ты знаешь о других?
Элизабет все-таки не выдержала – поднялась и скрылась в кухне. Там, в угловом шкафу стояла она – неприкосновенная бутылка бурбона, напоминавшая о времени, когда жизнь казалась куда проще и точно счастливее. Эту бутылку ей вручила Рейчел – по случаю начала работы в настоящей серьезной газете. Под началом известного своей серьезностью Джонатана Уиллиса, чье имя заставляло толстых чиновников вылезать из своих кожаных кресел и лихорадочно искать в записных книжках номера баснословно дорогих юристов и пиарщиков. За последние дни она часто вспоминала об этой бутылке, но прикоснуться к подарку так и не решилась. Вот только обстоятельства требовали решительных действий.
На глаза навернулись слезы, и она заставила себя зажмуриться – храбрецы не плачут, ведь так? Вернувшись в гостиную, Элизабет разлила жидкий янтарь по двум стаканам и с нетерпящим возражений взглядом притянула один Морсу. Роберт покорно принял выпивку.
– Нас тысячи. Система не покажется тебе сложной: одни отдают приказы, другие выполняют. Как ты понимаешь, я из второй категории.
– А есть среди вас плохие? – Она опустошила свой стакан одним глотком и внимательно посмотрела в холодные глаза. Дрожь от крепкого градуса и страха заставила вернуться в кресло и укутаться в пальто.
– Перед тобой как раз такой экземпляр, – невесело усмехнувшись, Морс последовал ее примеру. – Наихудший.
– Я не об этом, – Элизабет обновила. – Я о тех, кто хочет, чтобы люди перестали умирать, к примеру.
– Что ты имеешь в виду?
В комнате резко потемнело. До этого момента Стоун упрямо отказывалась принимать правду целиком, но теперь выстроенные в сознании стены рушились, демонстрируя истинное положение дел. За мягкой улыбкой и спокойной речью действительно пряталась сама Смерть. Тот, кто называл себя Робертом Морсом, носил пасту и вино, целовал ее плечи и запястья, скрывал пугающую силу. Стихия, запертая за пуговицами идеально отглаженной черной рубашки. Стихия, с которой она делила постель и дыхание. И она вновь оказалась в том пустом храме, парализованная от страха.
– Я встретила его несколько недель назад. И потом еще дважды, – теперь и Элизабет занялась изучением своих ладоней. – Последний раз – после похорон Рейчел. Он рассказал мне сказку.
Священник и Смерть.
