Заскочила под крышу садового строения.
— Что тебе нужно? — Вытянула кругляш из-под ворота, растерла дождевую влагу со слезами по лицу. Амулет пульсировал свечением в рваном ритме. — Хочешь мне что-то сказать?
Зажала в руке горячий кусок металла, и явь подернулась серо-фиолетовой рябью. Я только успела понять, что оседаю на деревянный настил беседки, и сознание мягко уплыло туда, где неяркий мягкий свет настенного бра ложился на кухонный стол…
…За которым сидят двое за беседой. Кофейный аромат вперемешку с ликерным витает в воздухе, просачиваясь сквозь неплотно закрытые двери. Летит, достигая прихожей. Прохладная стена за спиной. Стою за углом, вся обратившись в слух.
— Алина, отказали в «Востоке», давай обратимся в «Капитал-Банк»! У них и процент ниже, и сроки приемлемые.
Женщина тяжело вздохнула, звякнула ложечка о край чашки.
— Три миллиона, думаешь, хватит?
— Вполне. Чего ты боишься? Мы отобьем эти деньги за год!
— А кто выступит гарантом, Серёж?
— Я найду людей. Надежных.
— Мне нечего предъявить в качества залога, кроме машины и квартиры. Если что-то пойдет не так, мы с дочерью останемся на улице.
Меня начинает бить крупная дрожь.
Откуда-то понимаю, что «пойдет не так» — это слишком мягко сказано. Все рухнет. Не останется ничего. Будет страшная беда.
Но откуда? Может быть, подсознательно чувствую в предложении Сергея Ширяева подвох. А может быть, у меня предвзятое отношение к маминому другу и коллеге? Но если быть до конца откровенной с собой, то этого козла я терпеть не могла. Хитрый прищуренный взгляд, слащавая улыбка…
Нет, нет, здесь другое. Упрямая, абсолютная, прочная уверенность в трагическом исходе дела.
— Разрешишь остаться? — понизив голос до шепота, спрашивает мужчина.
— Серёж, дочь дома, — женщина виновато пытается отказать.
— Поехали ко мне.
— Поздно уже, — неуверенно сопротивляется мать соблазну…
Виски неожиданно прострелило болью, успела только подумать: зачем артефакт показывает мне прошлое, к чему мучить меня тягостными воспоминаниями, как вдруг произошло то, чего никогда не было в тот поздний вечер…
Вот я отрываюсь от стены и захожу в кухню.
Ловлю чуть растерянный и вопрошающий взгляд матери. Прикипаю к нему. Что-то говорю. Горячо убеждаю, держа за руки родного человека. Делаю обвинительный жест в сторону гостя, отчего мужчину буквально перекашивает.
Родительница смотрит на Ширяева. В её глазах вопрос.
Друг меняется в лице и со злой снисходительной улыбочкой выдавливает:
— Ты будешь слушать эту чушь? Нет, ты только вдумайся, Алин, что она несет! Это же бред сумасшедшего! Обвинить меня в мошенничестве! Она у тебя вообще с головой не дружит?..
