— Ты подстрелила ее точно посередине. Это сразу убило ее, — фыркнул он удивленно.
— Вы думали, я не смогу? — спросила я, выгибая бровь и не находя ничего веселого в том, что убила животное.
— Не совсем, — ответил он, засовывая белку в старый мешок, который нес с собой. — Думаю, мой братец проделал отличную работу, научив тебя, как стрелять. Я рад, что, по крайней мере, он оставил тебя с этим.
Я почувствовала боль, которая сжала мое сердце при упоминании Райдера. У этой боли была такая сила, что ставила меня на колени, заставляла мое тело дрожать и покидала меня, оставив с болью в сердце. Гэвин не знал, что Райдер оставил меня с гораздо большим. Он оставил меня с его ребенком.
Я поборола слезы и увидела, что Гэвин шел ко мне. Я все еще никому не призналась в своей беременности. Не смогла. Эти слова всегда застревали в моем горле, отказываясь покидать его. По какой-то причине, сказать о беременности Дженис или Еве прежде, чем скажу Райдеру, казалось точкой, будто я знала, что он не вернется. Я просто не была готова столкнуться с этим фактом лицом к лицу. Кто-то, возможно, назвал бы меня дурочкой за то, что не считалась с реальностью, но если реальность не включала в себя Райдера, то мне она не была нужна.
Отказываясь позволить хоть одной слезинке скатиться из моих глаз, я сконцентрировалась на Гэвине. Его поношенные джинсы и фланелевая рубашка были выцветшими и грязными, но без стиральной машины, чистая одежда стала роскошью, частью прошлого. Мы старались стирать все в устье реки, но, когда температура снизилась, лишились возможности высушивать белье. Мы жили как мои предки, стирая одежду вручную и стараясь выжить в безжалостном, суровом мире.
Я пыталась не думать о том, что осталось в моей квартире, в нескольких милях от меня. Шкаф, полный дорогой одежды, на которую я потратила с трудом заработанные деньги. Идеальные джинсы. Красивые платья. Туфли на высоких каблуках. Дизайнерские сумки. Теперь, все что у меня осталось, это несколько предметов одежды, которыми нам с Евой приходилось делиться. Я старалась не размышлять, что носила грязную одежду, в которой спала и носила изо дня в день.
В моем прошлом было так много вещей, которые, как я думала, делали меня той, кто я есть. Одежда. Мой телефон. Машина. Айпад. Вещи, которые, как я думала, определяли меня. Теперь они исчезли, пропали в мгновение ока, стали ничем, просто воспоминанием. Теперь они не имели значения. Имело значение только выживание.
Без Райдера.
Прошел месяц с тех пор, как мужчины вернулись без него. Боль постоянно разрывала мою грудь. Она никогда не исчезала. Душевная боль всегда была со мной, она стала частью меня, как моя собственная рука или нога. Почти каждый день я чувствовала себя так, будто на меня упало огромное здание, поместив меня в ловушку и вынудив отчаянно желать воздуха. Я ждала, что кто-то спасет меня и вытащит из-под веса постоянной боли, но никого не было. Каждый день я пыталась выползти, раня свои руки и оставляя позади себя все отчаяние. Но я так никогда и не смогла увидеть дневной свет, только тьму.
Никто не знал, насколько мне больно. Я очень хорошо это прятала. Я плакала ночью, но держалась днем. Каждое мгновение без Райдера ослабляло меня. Но во мне еще была та часть, которая была упрямой. Держись, шептала она. Поэтому я ее слушалась.
Переступив через бревно, Гэвин слегка коснулся меня, возвращая меня в суровую реальность.
Я уставилась на его спину, когда он ушел, моя скорбь на секунду забылась. Открыв рот, я собиралась высказать ему свое мнение, но передумала. Ему было больно, как и всем нам остальным. Может и больше, так как пропал его брат.
Вздохнув, я изучала его, когда он вышагивал прочь. Гэвин не был самим собой, когда вернулся домой. Никто из нас не был. Он больше не был беззаботным, добродушным старшим братом. Сейчас с ним было невозможно поладить. Он был суровым и злым, вспыльчивым и полным ненависти к самому себе. С каждым днем он все больше походил на Райдера. Его изменило то, что он видел, как его брата подстрелили, а затем утащили. Ожесточило его.
Я, казалось, принимала на себя главный удар его злости. Я не была уверена, почему, да и не спрашивала. Просто смирилась с этим. Все мы по-своему смирились с горем. Если ему помогало, что он срывался на мне, то пусть так и будет. Мне просто уже было все равно.
— Хорошо сработала, Мэдди, — сказал Кэш, привлекая мое внимание.
Я пристально посмотрела на него, стоящего в тени деревьев. Его поза была расслабленной, несмотря на заткнутый за пояс пистолет, пристегнутый ремнем к бедру нож и ружье в его руках. Этот мужчина был источником силы. Одиноким солдатом.
— Ну, не все думают, что я хорошо сработала, — пробормотала я через плечо, когда отправилась по той же тропе, по которой скрылся Гэвин.
— Игнорируй Гэвина, — сказал Кэш, следуя за мной. — Я так и делаю.
Кэш как клеем ко мне приклеился, вот уже несколько дней такое происходило. Даже несмотря на то, что я могла стрелять как мужчина и попадать в любую цель, эти мужчины никогда не упускали меня со своего виду. Это раздражало.
