…Эта зима была здесь, на Дальнем Востоке, на редкость суровой. В первой декаде января над Владивостоком пронесся ураган. Он валил с ног людей, срывал крыши домов, выбивал стекла в окнах, крушил заборы. Но город есть город — он жил. Потом ураган ушел дальше. За этим циклоном следили пристально. Он шел на северо-восток, краем зацепил Японию, затем задел Сахалин. По пунктирам Алеутских островов двинулся дальше. Потом произошло исключительное: нарушив логику движения, предугадываемую людьми, циклон резко, почти на 90 градусов, повернул на север и пошел по 170-му меридиану. Он двигался прямо к экспедиции (району промысла). Обычно циклон толкает перед собой теплые массы воздуха, как бы заранее оповещая о своем приходе. Этот же двигался безмолвно — у него не было теплого фронта. Всего сутки оставалось ему идти от Алеутских островов до флотилии. Синоптическая группа, находящаяся на плавбазе «Чукотка», 18 января в 19 часов предупредила все суда об урагане и о резком понижении температуры. Ночью 19 января начался сильный шторм, перешедший в ураган.
Что такое шторм в этих широтах? Нестерпимо колючие снежные заряды, волны, которые перекатываются через палубу и оставляют после себя ледяную корку, нарастающую тем быстрее, чем круче мороз: за час — 4–5 тонн льда.
А что такое ураган? Это когда совсем нет неба, а только вода, снег, лед, перемешанные ветром дикой силы. Это когда лед нарастает со скоростью 10–15 тонн в час. Необузданная стихия! Можно ли представить себе что-либо страшнее. Волны, поднятые ветром, моментально превращаются в лед, и люди не успевают, просто физически не успевают сбрасывать его за борт. Можно уйти в лед, найти узкие каналы трещин и спрятаться в них — меньше качает. Но ледяные поля, сломанные волной, дробятся, могут пробить корпус. Идти некуда, и остается одно — бороться. Как долго? Этого не знал никто. Ураган бушевал с прежней неиссякаемой силой. Ветер чуть было поутих и вдруг снова задул, вновь волны ощерились белыми клыками, вновь снег поглотил последние метры видимости.
Жизнь на траулерах шла обычным морским порядком. В положенное время радист «Бокситогорска» вышел на связь и доложил, что все нормально. Конечно, это «нормально» было относительно. Требовалось удерживать судно против волны. Безупречной должна быть работа машины, как никогда — твердым глаз и рука рулевого. Все это было на «Бокситогорске». И еще была вера в своего капитана — Павла Дмитриевича Козлова. В его знания, опыт, волю.
