РТМС «Калвария» стоял на двух якорях в узкой остроскалистой бухте Дайлес-Во (Шетландские острова). Мы готовились к швартовке к плавбазе «Дарюс», которая была у причала в этой же бухте. Утром радист принял английский прогноз на ближайшие 48 часов — SW 5 баллов. Я отпустил часть экипажа в город. А под вечер разразился ураган до 40 м/с. (По шкале Бофорта, которой пользуются моряки всего мира, 12 баллов — ураган — это 32 м/с.) Невзирая на все предпринятые меры, мы потеряли оба якоря, получили небольшую пробоину в носовом танке от касания грунта (в этот момент старпом уже хотел вызывать вертолет), чудом избежали гибели. Наш случай, — а это авария — капитан Клайпедского порта Николай Северинчик, мой однокашник по КТИ, прекрасной души человек, квалифицировал, как действие неодолимой силы, ибо официальный прогноз оказался далеко не точным.
Второй случай. На теплоходе «Умань», где я был курсантом-практикантом, мы попали в тропический циклон в Тихом океане. И не просто в циклон, а в «глаз бури» — центр циклона, в самую опасную зону урагана. Все судоводители изучали в мореходных училищах правила расхождения с тропическим циклоном. Если вести непрерывное наблюдение за направлением ветра, то нетрудно уйти с дороги «глаза бури». Что произошло на «Умани»? Капитан — одесский еврей — был любителем преферанса. По вечерам в его каюту приходили «дед» (старший механик), доктор и радист, они засиживались за игрой далеко за полночь. В 10 часов вечера радист поднялся, собираясь идти принять прогноз погоды, но капитан, которому выпала хорошая карта, положил руку ему на плечо: «Сиди, обойдется». Но не обошлось. Был пропущен важный метеопрогноз о быстром продвижении обширной депрессии — тропического циклона. Через сутки судно врезалось в «глаз бури» И начался кошмар. Правда, трагичного не случилось, только от нашей покраски, которую мы сделали в Сингапуре, осталось всего ничего: судно было ржавым, как греческий пароход. Но могла произойти беда. И здесь был бы человеческий фактор — фактор капитана — любителя преферанса.
С первых рейсов, еще курсантом-практикантом, я не видел ничего страшного в море. Разве что морская болезнь в начальный период. Даже в ураган, упомянутый выше, была спокойная уверенность — с нашим надежным кораблем ничего не случится. Мы сидели внутри за стальными переборками, двигатели ритмично выбивали свой «музыкальный» такт, гребной винт вращался на малых оборотах — судно держалось носом на волну; штурмана, механики, матросы несли вахту; кок с трудом но готовил пищу; а за наружной обшивкой теплохода свистело, шумело, плясало разъяренное море, забравшее в себя все, включая небо, ибо уже не было неба, была сплошная, несущаяся со скоростью сто миль в час соленая вода. На гребне волны корпус судна испытывал чудовищную нагрузку на разлом (такие случаи известны: переломившийся супертанкер около Южной Африки), части набора — шпангоуты, бимсы, стрингера, пиллерсы иногда издавали неприятный скрежещущий звук: кто-то из сварщиков судоверфи не доварил до конца соединение. Весь экипаж находился внутри, металлические двери, иллюминаторы были плотно задраены. Мы были как подводная лодка — вода со всех сторон: снизу, сверху, с боков. Даже короткий аврал для крепления отсоединившегося стопора правой шлюпки, когда несущаяся со свистом вода обожгла до красноты наши тела (в шортах) не вызвал большой тревоги. Вскоре мы снова сидели в относительном комфорте[1].
А вот какой «комфорт» испытывали матросы парусника «Pilgrim» («Пилигрим»), на котором находился Richard Dana (Ричард Дана), написавший впоследствии книгу «Two years before the mast» (“Два года перед мачтой” — дословный перевод, но я бы перевел это название как “Два года в матросском кубрике”, так как впереди фок-мачты под палубой было помещение для матросов, напоминающее скорее кладовку с подвешенными спальными гамаками). В 1834 году молодой студент Гарвардского университета Ричард Дана ступил на палубу парусника в качестве простого матроса. Из-за интенсивного чтения у него развилась болезнь глаз, и врачи посоветовали уйти в море.
«Пилигрим» вышел из Бостона и, обогнув мыс Горн, дошел до Орегона на тихоокеанском побережье США. (Мне тоже довелось обогнуть мыс Горн и дойти до Орегона, только не на паруснике, а на крупнотоннажном траулере «Пасвалис».)
По пути капитан брал грузы для разных портов. После двухгодичного «тура» на «Пилигриме» Ричард Дана написал книгу о тяжелой жизни AB (able bodied — то есть тело (персона), умеющее что-то делать; так именуют простых матросов на английских и североамериканских судах). Книга написана прекрасным языком. Я перечитывал снова и снова многие эпизоды, смакуя хороший слог матроса-писателя.
Не рискнув сделать полный перевод «штормовых» страниц книги, я излагаю их в сокращенном «вольном» пересказе.
