В классе шестом, когда всем было по 12–13 лет, с нами учились несколько парней-переростков, из-за войны потерявших четыре года школы. Им было 16–17 лет. Один из них, самый рослый, Алексей (Ляксей — по-пушкаревски) на уроке вытаскивал из штанов эрегированный член и исподтишка показывал девчатам, сидящим в классе. Некоторые из девчат взглянут на Ляксеев член, захихикают тихонько и отвернутся. Только Тоня (я сидел позади нее и все видел) смотрела на фаллос с вожделением, безотрывно. Видимо, природное начало у нее было сильнее, чем у других сверстниц. И, наверняка, у нее было мокро между ног от желания. Тоня была просто здоровая девочка, хорошо сделанная Природой.
После восьмого класса во время школьных каникул я работал в колхозе учетчиком у доярок, зарабатывал трудодни для нашей небогатой, без отца-фронтовика, семьи, отпивался молоком и слушал иногда откровенные разговоры молодых доярок. Летом колхозное стадо перегонялось за речку на пойменные, богатые травой луга. Ранним утром четыре доярки и я переправлялись на лодке и до вечера находились за Десной. Коров доили три раза: утром, в обед и вечером. В мою обязанность входило замерять надоенное молоко, трудодни дояркам насчитывались в зависимости от количества литров. После вечерней дойки приходил баркас и забирал нас и молоко. Между дойками девчата садились на сухой пригорок, подкреплялись, чем бог послал, и начинали судачить, то есть рассказывать о чем-либо. Я присаживался рядом и, растопырив уши, слушал. Однажды молодая незамужняя Вера, лежа на сухой траве, потянулась сладко: «Эх, мужика бы!» Я тут же — мол, какие проблемы, чем я не мужик (в ту пору мне так хотелось женского тела). «Нет, ты пацан еще!» — «Какой пацан, хочешь посмотреть?» — и тронул поднявшееся в штанах место. Все засмеялись. «Пацан, пацан», — подтвердила Катя, более старшая среди женщин и добавила: «Вот я часто вспоминаю своего Ивана, погибшего в проклятую войну. Перевозил на лодке людей через Десну, и когда возвращался — прямое попадание». «Расскажи, как у тебя было в первый раз», — попросила одна из девушек. «Я всячески отказывалась, а он держал меня в объятиях и не выпускал. Я попросилась по малой нужде. Он подхватил меня на руки и отнес. А потом все случилось. У меня дочь-красавица от него». На следующий день Вера рассказывала о своем первом мужчине. Я слушал эти откровенные исповеди, и у меня, взрослеющего подростка, глаза краснели от напряжения, и было обидно, что эти молодые женщины не хотели принимать меня за мужчину. Мне пришлось ждать еще два с половиной года этого события.
На пароходе «Новая Земля» каюта третьего штурмана была на шлюпочной палубе по левому борту. Мы стояли в Таллинне на судоремонтном заводе «Коопли». Штурманские вахты были суточными, как обычно при стоянке в порту.
