Линда позвонила мне и попросила помочь добраться до Ниды. Я встретил ее на вокзале, встретил с радостью. Домик стоял на живописном берегу Куршю Марю, и хоть был декабрь, но вид на залив был красив. «Хочу отдохнуть несколько дней одна. Это домик моих друзей». Пока Линда разжигала огонь в печке, я спустился к машине и взял оттуда бутылку Malt Whisky. Мне не нужно было никуда спешить, и мы долго и с удовольствием болтали, смакуя понемножку вкусный напиток. Потом, естественно, настал момент, когда кому-то надо проявить инициативу, и почти всегда инициатором выступает мужчина. Когда я обнял Линду, она, шутя, со смехом, стала ускользать. Нет, мы не были пьяны, может, только чуточку. Дальше — больше, мы резвились с ней как дети, ее ноги, которые я старался обуздать, взлетали вверх-вниз, пытаясь освободиться от моих крепких рук. Это была чувственная возня, и если бы я не видел в этом элемент сексуальной игры в сопротивление, может, меня не хватило бы на эти полчаса, которые мы провели играя. Но, видимо, ей это нравилось. «Может быть, она мазохистка», — мелькнуло у меня на секунду. И только когда, схватив ее за бедра, я уткнулся ртом в ее черные трусики, она вдруг затихла и прижала мою голову покрепче. Потом в момент оргазма она кричала по-литовски: «Eik! Eik! Eik!» (Дословный перевод: «Входи!»; англоязычные женщины кричат: «Come!», то же значение, но правильный перевод будет: «Кончаю!») Линда — очень темпераментная женщина, она и в постели была истинной аристократкой. Ты не можешь держать долго в памяти наслаждение своим оргазмом, но помнишь долго наслаждение, которое ты дал женщине. Славную женщину, любящую жизнь и секс, мы помним всю нашу жизнь именно из-за ее восприятия радости от оргазма, подаренного тобою. Делай добро, дари женщине радость.
Я уехал от Линды под утро, к первому парому. Через несколько дней мы провели с ней бессонную ночь в аэропортовской гостинице. Последний мой «визит» в Линду был уже на рассвете, и помнится, что она, утренняя, была уже очень усталой от многочисленных «Eik!». Это была наша соловьиная ночь, после нее мы уже никогда не виделись. Но спасибо Памяти, сохранившей для меня и для Линды чудные воспоминания о нашей короткой, но безмерной любви. Я очень горд, что знал эту необыкновенную женщину.
С этой милой девушкой, невысокого роста (примерно метр пятьдесят) мы с Гиной познакомились несколько лет назад в поселке Guacarapo (Венесуэла), на рейде которого мы якорились месяцами. Деби (Deborah) была студенткой колледжа, изучала агрономию. Поскольку она обратилась к нам на английском, Гина после знакомства предложила ей приходить к нам на яхту и помогать друг другу в изучении языков, Гине — испанского, Деби — английского. Так началась наша дружба с этой молодой (ей было тогда чуть больше семнадцати лет) студенткой. Раз в неделю, обычно в субботу после обеда, Деби присылала на мобильный телефон SMS: могу ли я прийти к вам? В полчетвертого я подходил на надувной лодке к дому ее бабушки, стоящему у самой воды, Деби спрыгивала в лодку. Гина всегда готовила мятный чай, который в Венесуэле не популярен, но наша гостья любила его. Я подавал ей бисквит: «Тебе, бэби». «Я не бэби, я взрослая», — в шутку возмущалась Деби. Гина говорила с ней на английском, она отвечала на испанском. Урок был очень эффективен, я тоже старался схватить что-то из испанского. Деби была девочка с юмором, полтора-два часа пролетали быстро и весело.
Вскоре мы познакомились с ее родителями. Они жили в доме с большим садом, держали, кроме трех собак, несколько дюжин кур, свинку и еще какую-то живность. Отец Деби — пенсионер, кажется, мы с ним одного возраста, мать намного моложе его. Живут скромно, как большинство людей в поселке, но приветливые, как все венесуэльцы.
Деби не имела особых друзей в поселке, мы ни разу не видели ее с парнем, разве только когда приезжал двоюродный брат с острова Маргарита, и они вдвоем купались, иногда доплывали до нашей яхты и отдыхали в кокпите. Гина угощала их чем-нибудь. Языковые уроки продолжались успешно, мы любили эту веселую девушку, которая всегда была радостной. Но однажды — это было уже через два года после нашего знакомства — Деби пришла к нам в угнетенном настроении: «Родные не понимают меня, отец все время ругается». И она сказала нам, что она — лесбиянка. Мы приняли это спокойно, мы — толерантные люди и не считаем гомосексуалистов и лесбиянок изгоями; если природа распорядилась так, что эти люди составляют 10 % от всех, то, значит, был в этом какой- то резон. Жаль, что пока ученые-сексологи не дают ответа. Было ведь мнение, что аппендикс — это ошибка природы, ненужный отросток внутри нашего тела. А сейчас доказано, что он выполняет определенные функции, нужные организму. Так и с однополой любовью: нужно разобраться, что к чему.
