Как хорошо, что природа дала нам такой великий дар, как Память. Маленький эпизодик из нашей пространственной жизни, затаившийся среди тысяч и тысяч ему подобных, вдруг выплывет из глубин, и наш мир, наше настроение осветится такой яркой многоцветной радугой радости, что на время забываешь об окружающей тебя жизни и переносишься в прошлое на белоснежных крыльях Памяти. Некий умный фильтр в нашем мозгу отсеивает неприятные эпизоды, которые случались в изобилии, но оставляет светлые воспоминания.
С Линдой Лаваските я познакомился в начале девяностых.
Она работала заместителем редактора молодежного журнала, а ее «боссом», то есть редактором, был Пятрас Альгулис, мой бывший матрос. Годом раньше он пришел на РТМС «Сувалкия» матросом второго класса. Но до этого он окончил факультет журналистики в Вильнюсском университете. Романтик по натуре, сын простых честных литовцев, он решил познать нелегкую рыбацкую жизнь. И познавал ее добросовестно, трудился очень прилежно, а таких матросов экипаж и капитан (я как раз и был капитаном) любят; не стеснялся сказать правду-матку сменному рыбмастеру, если видел непорядочность. Отказался брать у второго штурмана склеенную пятидолларовую банкноту (был день выдачи зарплаты), и мне пришлось уладить конфликт. До сих пор эта купюра лежит в моем архиве, уже почти двадцать лет. Пятрас был мне симпатичен, и когда после рейса он сел в редакторское кресло престижного журнала, мы продолжали дружить с ним. Он был вхож в кабинеты высшей власти новобуржуазной Литвы и как-то пригласил меня в здание парламента, где мы встретились с депутатами Палецкисом, предавшим идеи своего отца-коммуниста, и известным литовским писателем Пашкевичем (когда-то он был первым редактором журнала «Jaunimos Gretos»). Пашкевич был честным человеком и был известен в Литве своей насмешливо-острой критикой многих легко взлетевших на националистической угарной волне политиков.
Однажды в редакции Пятрас познакомил меня с красивой молодой журналисткой Линдой. С ней никогда не было скучно, она всегда интересно рассказывала и умела заразительно смеяться. Я думаю, все, кто с ней встречался, влюблялись в нее. (И я не без греха!) Родители Пятраса тоже очень любили Линду и мечтали, как признались они мне, что сын женится на ней. Линда была разведена, а дети жили с ней. Каждый раз, когда я приезжал в Вильнюс, то старался встретиться с этими хорошими жизнерадостными ребятами, меня просто влекло желание увидеть Линду.
Несмотря на молодость, в жизни Линда имела много необычных приключений. Одно из них — английский лорд, который после знакомства с красивой литовочкой уговорил ее посетить фамильный замок-дворец. Его мама — урожденная французская графиня — очень привязалась к Линде и лелеяла мечту, что сын женится на этой аристократичной женщине, которая станет украшением старинного рода.
Если под аристократизмом понимать ум, красоту, доброжелательность, то Линда действительно была аристократкой душой и телом. Когда она улыбалась, ее милое лицо излучало просто солнечное сияние, и собеседнику хотелось слушать и слушать ее нежный, но с какой-то чувственной хрипотцой голос, который завораживал и невольно обольщал. Линда была обворожительной ведьмочкой, дающей людям радость от любования, созерцания ее. Было бы больше таких женщин на Земле, наверно, планета наша была бы прекраснее, и не было бы войн, разве что Троянская, но причиной была бы не Елена Прекрасная, а Линда Прекрасная.
Проведя некоторое время во дворце лорда, но ни разу не переступив порога его спальни, Линда поняла, что не сможет полюбить этого человека: жить нужно с мужчиной, а не с титулом. Она отказалась от возможности стать супругой лорда (леди) и вернулась домой. Лорд вскоре снова приехал в Литву и привез обручальные кольца, но он не уговорил Линду надеть на изящный пальчик кольцо с бриллиантами.
