Нечаянная встреча с Беном Эйвери стала для нее настоящим потрясением, разом оживив в памяти слишком много воспоминаний, но понемногу Мари сумела преодолеть ее последствия. Теперь все было позади, и Мари твердо это знала. Она могла жить с этим и не вспоминать. Новая жизнь наконец-то началась для нее по-настоящему.
Рождество Мари встречала в Таосе, но для нее праздник почти ничем не отличался от других дней. Накануне выпал снег, и ей даже захотелось покататься на лыжах, но она удержалась, так как обещала Питеру избегать всего, что могло привести к новому несчастному случаю или просто падению. Вместо этого Мари выпила в баре мотеля бокал шампанского и легла спать, а уже рано утром снова была на заснеженных склонах и, с упоением вдыхая чистый, морозный воздух, фотографировала зимний восход, укутанные снегом пихты и синеватую дымку над долинами, все еще укрытыми ночной тенью.
Итак, она выполнила свое обещание, а Питер выполнил свое. Мари известила его о дне своего возвращения, но просила не приезжать в аэропорт, и он не приехал. Убедившись в этом, Мари вздохнула с облегчением.
Она была одна в толпе незнакомых людей, и это ощущение неожиданно подействовало на нее успокаивающе. Здесь, среди людей, она чувствовала себя незаметной, практически невидимой. За последний год с небольшим, пока Мари ходила в бинтах, она потратила много времени именно на то, чтобы научиться не привлекать к себе внимания, и сейчас ей пришлось убедиться, что это для нее по-прежнему важно.
Теперь на лице Мари больше не было бинтов, но взгляды многих и многих по-прежнему останавливались на ней. Ее осанка, манера двигаться, даже одежда, состоявшая из широкополого черного «стетсона», прикрывавшего последние полоски пластыря на лбу, овчинного полушубка и черных джинсов — все это делало ее заметнее белой вороны, ибо никакие ухищрения не способны были скрыть самого главного — ее редкостной, потрясающей красоты. Но сама Мари этого пока не сознавала, во всяком случае — до конца.
У выхода из аэропорта ей посчастливилось сразу же поймать такси. Назвав водителю свой домашний адрес, Мари со вздохом откинулась на спинку сиденья и смежила ресницы. Только сейчас, вернувшись в Сан-Франциско, она почувствовала, до какой степени вымоталась. Часы показывали семь вечера, а она поднялась в пять, чтобы успеть сделать несколько снимков. Потом был недолгий, но утомительный перелет, стоивший ей немало сил, и Мари твердо пообещала себе, что к двенадцати она уже будет лежать в постели.
Она просто обязана была хорошо выспаться, и не только потому, что очень устала. Просто завтрашний день тоже обещал быть не из легких. Для Мари, во всяком случае, он значил так много, что "она специально рассчитала время таким образом, чтобы избавить себя от ожидания и вернуться накануне этого важного события.
Завтра Питер собирался снять с ее лба последний пластырь. Правда, кроме него, мало кто мог догадаться, что Мари до сих пор носит его — настолько незаметны были эти узкие полосочки телесного цвета, но Мари было достаточно того, что она об этом знает. Но завтра… завтра она избавится даже от них. Можно считать, что именно завтра она родится заново, благо Мари уже получила официальное право пользоваться своим новым именем.
Она заранее решила, что после этой заключительной процедуры поедет к себе или куда-нибудь в тихое место и побудет немного одна. А вечером они с Питером встретятся вновь и как следует отпразднуют это знаменательное событие. Отныне в ее жизни больше не будет ни наркоза, ни операций, ни швов, ни бинтов. Она будет как все!
Аминь!..
Мари не сдержалась и фыркнула, и водитель удивленно покосился на нее в зеркальце заднего вида, но промолчал. Через пять минут он уже высадил Мари у подъезда ее дома, и, расплатившись с ним, она стала медленно подниматься по лестнице, словно всерьез ожидая, что за время ее отсутствия квартира действительно могла измениться.
Но, войдя внутрь и включив свет, она увидела, что все осталось по-прежнему, и это даже слегка ее разочаровало. Впрочем, Мари тотчас же посмеялась над собой. Чего, собственно, она ждала? Что из спальни строем выйдет духовой оркестр? Что в раковине на кухне вырастут орхидеи? Что из-под кровати выскочит Питер?