В общем, всё шло своим чередом, я с Роуллом осваивал лук, иногда вспоминал фехтование, занимался риторикой с Халуном, по мелочи рассказывал им о себе, своём мире. Даже, в качестве «культурного» обмена, пояснил, что за немагические условия периодически использую в своей речи. Роуллу они не понравились, а вот Халун, читая мысленно их значения, некоторые взял себе на заметку. Он же, вопреки возражениям младшего мастера, рассказал мне некоторые местные бранные словечки.
Зима как-то совсем незаметно приблизилась к своей середине. Снега она принесла много, и я понял, почему Роулл беспокоился за то, каким будет урожай. Ялы в городе практически каждый день только и занимались тем, что расчищали улицы. Но вскоре наступили ясные, пусть и холодные деньки. К сожалению, градусника у меня с собой не было, но я бы уверенно сказал, что здесь доходит и до двадцати ниже нуля.
Не знаю, что мной двигало, но в один прекрасный момент голову посетила одна мысль, и я, переспав с ней ночь, твёрдо решился на относительно короткий одиночный поход до Плаишкора. Для этого я знал и умел уже достаточно, но меня в последний момент одолели сомнения: хочу ли я увидеть то, что увижу? Прошло так много времени, но воспоминание ещё было свежо. С другой стороны, это лучше, чем если бы я постарался насильно забыть о случившемся. Кроме того, в пути я отдохну от тренировок, освобожу голову от всяких мыслей, и просто посмотрю на зимний Давурион за пределами Илибеза и леса «Светлого».
Ялы, узнав о моём желании на следующий день, приняли его очень неохотно. Роулл причитал, что в такие холода одинокие путники рискуют замёрзнуть или пропасть в снегах. Халун же, бегая глазами, говорил, что не стоит мне туда идти. Кроме тяжести на душе это ничего мне не даст. Услышав, куда я направляюсь, он стал подавленным, а когда я предложил ему идти со мной, ещё больше погрустнел. К счастью, я смог убедить ялов, что смогу постоять за себя, выдержу все тяготы путешествия и, в конце концов, пообещал, что вернусь.
Пусть, Вандолий и оказался таким, каким оказался, но я шёл туда не ради него, а ради места, где я нашёл первого разумного, которому смог довериться, где мне показали, на что я способен, где я впервые в этом мире почувствовал себя в безопасности, пусть и не на долго.
Ялы всё-таки решили одного меня не отпускать. На воротах Живой Стены, где камень перемежался со свитыми деревьями без листьев и веток, стоял Роулл с вороным конём. Шутки ради я глянул в окно конюшни и мельком увидел там знакомую морду со звёздочкой на лбу и лучиком на носу.
— Халун, тут такое дело, — сказал я, остановившись в неуверенности и убрав кинжал в ножны. — Помнишь, я сбежал?
Он лишь посмотрел вопросительно.
— Там, кажется, знакомец мой стоит. — Ткнул в сторону закрытых конюшен пальцем.
Ял лишь пожал плечами и зашёл за мной в конюшню. Через пару минут зашёл и Роулл, непонимающе смотря на нас.
— Что случилось?
А меж тем я пытался устоять на ногах: «знакомец» пихался носом, и давал гладить себя только мне. Старшего мастера он даже несильно укусил, и тот до сих пор тряс рукой и с завистью смотрел на меня.
— Познакомься, это Лучик, — ответил я Роуллу, одновременно успокаивая коня. — Как знал, его любимое прихватил.
— Чудно, — вздохнул младший мастер. — Седлуй его сам.
— Не думай, что я плююсь, — ответил я, догадавшись, о чём думает Роулл, — просто с этим мы уже знакомы.
— А-а, — просветлел он. — Добро.
Уже под воротами ялы стояли по стойке смирно, а я махал им рукой, одновременно вспоминая, что в прошлый раз покидал Илибез в том же составе и практически в том же направлении, но вот контекст был совсем другим. В этот самый момент — новая фраза, которую я под влиянием ялов начал использовать вместо слова «сейчас» — мне это даже показалось забавным.
И вот, впереди километры и километры пути. На крупе Лучика сумки с припасами и его любимым лакомством, лук со спущенной тетивой, на поясе колчан стрел, холодное оружие и ни гроша в кармане. Роулл сам предлагал вернуть мне номины, но я отказался, показывая тем самым, что и впрямь не собираюсь сбегать. Ему даже не удалось впихнуть мне один-единственный арнум. Более того, Полосатик я оставил там же, взяв с собой самый похожий на него меч.
Пока мы шли, я представлял себе, что могло случиться в деревне и как бы она выглядела в этот момент. К сожалению, ничего жизнеутверждающего в голову не приходило, и мозг представлял себе засыпанные снегом пустые улочки, а вокруг руины, изредка сменяемые чудом уцелевшими домами.
Вернулся ли кто-нибудь из выживших? Ялы мне про Плаишкор практически ничего не рассказывали, хотя это не удивительно — они ведь тоже не покидали Илибез. С другими жителями деревни я общался постольку поскольку и не задумывался над тем, спрашивать их о новостях в мире или нет.
