Я решила визуализировать, медитировать, добывать кристаллы и талисманы — все, что мне может понадобиться, чтобы не запихивать эти важные вещи так глубоко, чтобы снова не облажаться. Не говоря уже о том, что я больше не испытывала той паники, потому что это было не веселое дело. И последнее, не заставлять Бенни почувствовать ее еще раз.
Его большой палец, скользящий по моим губам, отвлек меня от моих мыслей, и я снова сосредоточилась на нем, он мягко сказал:
— Знаешь, ты не похожа на свою мать.
Я закрыла глаза.
— Детка, даже до того, как ты переспала с Винни, казалось, что ты не была частью своей семьи, — продолжил он. — Все так говорили.
Я открыла глаза.
— Энцо-младший — крутой и забавный, — сказал мне Бен. — Он не напивается. У него есть шестое чувство, когда дело доходит до определения местонахождения прекрасного пола. И он бросил бы все, если бы тебе понадобилось прикрыть спину. Но я знаю, что одна из вещей, которую он бросил бы — это свою женщину, даже если бы она была в центре своего собственного дерьма, чтобы он мог вернуть свою сестру. Он игрок. Ему под тридцать, и он все еще говорит глупости, когда видит толстушку, от чего выглядит полным придурком. И он лучший из той команды, которую ты называешь своей семьей.
— Он и Дино, — ответила я ему.
— Дино — аномалия, доказательство того, что тебя не подменили в больнице, потому что у него твоя кровь, и он хороший парень. Но он хороший парень, потому что он выбрался из той передряги, в которой ты росла. Ты же выбралась, благодаря настоящему чуду.
От его слов у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела ему в глаза.
— Ты так думаешь?
— Черт возьми, да, — ответил он. — Говорят, Нэт вернулась к Дэйви, и с тех пор она переспала с двумя другими парнями, он просто еще не знает о них. Она также потеряла работу и нашла другую с тех пор, как мы видели ее в последний раз, говорят, что она подалась в танцы.
О, черт. Это было нехорошо. Это означало, деньги, много мужчин и не очень много одежды.
Бедный Дэйви.
— Кэт исчезла с лица земли, что может означать все, что угодно, — продолжал Бен. — Твоя мама, не знаю где, и мне насрать. И за то время, что я был с тобой после того, как тебя выписали из больницы, за то время, что мы провели на этом диване, ты ни слова не обмолвилась о своем отце, а он живет в пятнадцати, черт побери, минутах езды. Ты облажалась со мной и прислала мне печенье. Ты назначаешь встречи и думаешь, как заставить сотрудника уважать тебя. Твой наряд сегодня, детка… сексуален, чертовски сексуален… но, по общему признанию, это тоже нехорошо. Судя по всему, ты живешь в высококлассном многоквартирном доме. Путешествуешь по работе, твои боссы размещают тебя в шикарных отелях. Твое будущее включает в себя повышение по службе, возможность завести собаку — но только такую, какую я хочу — найти какой-нибудь способ, делая все это, вернуться к жизни со мной. Ты — не они. Ты совсем не похожа на них. Ты выросла в дерьме и все равно выросла умной, сильной, способной, веселой и любящей. Так что да. Черт возьми, да. Это настоящее чудо.
Все это было слишком сильно, слишком прекрасно, я не могла это все переварить сразу. Я даже не могла в это поверить.
Я, конечно, не могла это комментировать.
Но мой голос звучал очень хрипло, когда я спросила:
— Какую собаку ты хочешь?
Он высказался с нежностью в глазах, а также своим голосом, показывая мне, что знает, что мне нужно это, когда сказал:
— Дружелюбную к детям.
Дружелюбную к детям.
Боже, он просто меня убивал своими словами.
— Мопса? — спросила я, и нежный взгляд исчез.
— Ни за что, бл*дь.
— Они милые, сладкие, задиристые и дружелюбные.
— Любая собака, которая будет жить в моем доме, должна быть по крайней мере в пять раз больше кошки, и когда я говорю в пять раз, имею в виду большую кошку.
— Это единственное правило?
— Ага, и собака должна быть лабрадором, золотистым ретривером, немецкой овчаркой, боксером или бульдогом.
Мое сердце радостно забилось в груди, когда губы произнесли:
— О Боже, Бенни, нам нужен бульдог по кличке Черчилль.
Я получила в ответ нежный взгляд, и он последовал сразу за словом «нам», но купалась в нем недолго, потому что он заявил:
— Мы не назовем нашего бульдога Черчилль. Если у нас будет бульдог, его будут звать Гас.
Я скривила лицо.
— Скучное имя.
Он проигнорировал выражение моего лица.
— Лаб, Чарли. Голден, Хони, Шепард, Аттила. Боксер, Бруно.
Боже, он все уже спланировал.
— Это все скучные имена, Бенни, — заявила я, хотя Аттила был вроде как крутым.
— Ты выбираешь собаку, я выбираю имя, — предложил он.
Я покачала головой.
— Нет, ты выбираешь собаку, я выбираю имя.
— Договорились, — мгновенно согласился он.
Вот черт!
— Нет, подожди, я хочу выбрать собаку! — Запричитала я.
Его губы приподнялись, и он покачал головой.
— Сделка совершена.
— Мы не пожали друг другу руки.
Что-то изменилось в его лице, и мне понравилась эта перемена.
Также перемена и в его голосе.
— Правда? Мы заключаем сделку и пожимаем руки? — спросил он, его лицо приблизилось ко мне.
— Да, — твердо заявила я.
