Только тогда Симон посмотрел в лицо мужчины. Вытянутая, как точильный камень, физиономия, закрученные усы, словно две запятые, доходящие до самых скул. Совершенно не похож на гестаповца. Скорее уж на наемного танцора времен Прекрасной эпохи[124].
— Можете хотя бы сказать, что я сделал?
— Переоденься. У нас нет времени.
— Но это мое право и…
— Тебя обвиняют в убийстве Сюзанны Бонштенгель, Маргарет Поль и Лени Лоренц. Устраивает?
— Что? Но…
Грюнвальд со всей силы отвесил ему оплеуху, отбросившую Симона на эскизы Пауля Клее. С разбитыми в кровь губами он отправился в спальню и послушно оделся. Мысли разбегались, и собрать их не представлялось возможным. Он сказал себе, что имя Бивена произведет должное впечатление. Он объяснит им их ошибку, он…
У двери его ждала гестаповская троица; шеф, заложив руки за спину, казалось, любовался этюдами Клее. На знатока он был не похож, скорее уж на хищника, радующегося будущей добыче.
— Гауптштурмфюрер Бивен все вам объяснит, — пролепетал Симон.
Гестаповец расхохотался.
— Что в этом смешного?
— Ты. Он. Да уж, благодаря вам мой день сегодня задался, герр Симон Краус!
— Около двух десятков раненых — причем среди инвалидов войны, это ж надо умудриться. Пострадали различные магазины и коммерческие точки — я о немецких магазинах, а не о еврейских. Также повреждено общественное достояние, имущество рейха. Не говоря уже о разрушенном оборудовании
Обергруппенфюрер Пернинкен перевел дыхание. Со своей розовой кожей, словно углем нарисованными бровями и голым черепом, он напоминал физиономию с детской картинки. Стоящий навытяжку перед его столом Бивен походил на обвиняемого в клетке для подсудимых.
— И кто же, оказывается, стоит за этой длинной чередой проблем? Вы.
— Обергруппенфюрер…
— Заткнитесь. Мы — та сила, которая находится над законами, над народом, над экономикой. Мы — порядок и власть. Если мы уверены в том, что выполняем свое дело и защищаем партию, то можем позволить себе все. Но о каком деле речь идет в данном случае?
Бивен сглотнул и рискнул ответить на вопрос:
— Убийца Адлонских Дам был нейтрализован.
— А я слышал только о калеке, об изувеченном бедолаге, жертве Большой войны, которому вы снесли голову, вытолкнув его на рельсы
— Обергруппенфюрер…
— На меня наседают парни из NSKOV, которые утверждают, что вы набросились на бывших фронтовиков, на инвалидов, на увечных. А еще руководители СА, которым была поручена охрана порядка на марше, — вы избили членов их отряда. Не отстает и дорожная полиция — ваша гонка с преследованием создала серьезные проблемы в движении транспорта, — а также железнодорожная полиция, которая полагает, что вы не единожды нарушили закон на ее территории. Мне продолжать? Даже частные лица осмелились заявить о своих правах и потребовать возмещения ущерба. У гестапо!
Пернинкен вздохнул и засунул большие пальцы за ремень.
— Можете гордиться тем, что добились всеобщего единодушия. Они хором требуют вашу голову.
— Обергруппенфюрер, — перешел он в нападение, — все свидетельствует о том, что Йозеф Крапп и есть наш человек. На самом деле его имя Альберт Хоффман и…
— Где ваши доказательства? Когда убийства следуют одно за другим и устраивается бардак вроде сегодняшнего, нужно предъявить что-то конкретное, неоспоримое…
— У меня имеется все необходимое и даже больше, обергруппенфюрер.
Блеф оставался единственным выходом.
— Очень надеюсь, ради вас же. Как Хёлм?
— Ранение поверхностное. По словам медиков, он быстро оправится.
Короткая, довольно угрожающая пауза. Бивен чувствовал, что на этом экзекуция не закончилась, придется подставлять и вторую щеку.
— Кто эта женщина?
— Какая женщина?
— Не стройте из себя идиота, Бивен. Кто вел «мерседес»?
— Консультант.
— Консультант? — повторил Пернинкен, вставая. На него снова накатил гнев, горяча кровь. Розовое лицо приобрело сочный свекольный оттенок. — Вы думаете, здесь что? Экспертная комиссия?
— Она врач. Консультировала меня в рамках расследования.
— И вы сообщаете мне об этом сейчас?
— Ее советы принесли свои плоды только в последние дни.
— Какого рода она врач?
— Психиатр.
Пернинкен поморщился.
— Мне еще говорили о мужчине маленького роста.
— Еще один консультант, тоже психиатр.
— Что это еще за цирк?
Бивен видел, что перед Пернинкеном лежит досье Адлонских Дам. В подобной ситуации единственным выходом была атака.
— Обергруппенфюрер, — тихо проговорил он, наклоняясь к столу, — подобных убийц не арестовывают при помощи СА и нескольких ржавых пистолетов.
Пернинкен поднял глаза:
— Жду ваш отчет завтра с самого утра.
