Внезапно в туче пыли прямо на них вылетела «скорая помощь». Они едва успели увернуться. Подняв глаза, Симон заметил за ветровым стеклом застывшее лицо — Йозеф Крапп без вуалетки.
«ГЕРМАНИЯ НЕ ПОТЕРПИТ ТАКИХ УНИЖЕНИЙ!»
— В мою машину! — завопила Минна.
Остальные переглянулись — согнувшийся пополам Бивен, пытающийся на ощупь засунуть свой люгер в кобуру, Динамо, приземлившийся задом на асфальт в попытке перевести дух, Симон, вопрошающий небо, свет и ускользающий момент, какое же решение принять. Не сговариваясь, они развернулись и бросились вслед за Минной.
Пока они бежали вдоль машин, их остановили солдаты — никому не позволительно подобным образом срывать парад ветеранов. Размахивая своим гестаповским значком, Бивен развопился, щедро раздавая то ли приказы, то ли оскорбления, Симон так и не понял. Он абсолютно не разбирался в этом военизированном немецком, для него это было как готический шрифт, набранный для незрячих по Брайлю. Рядовые сдали назад, и они смогли продолжить забег.
«ГЕРМАНИЯ НИКОГДА НЕ ДОПУСТИТ, ЧТОБЫ ИНОСТРАННЫЕ ГОСУДАРСТВА ДИКТОВАЛИ ЕЙ СВОИ ЗАКОНЫ!»
Все тот же горловой голос Гитлера, который скорее плевался, чем говорил, изрыгая больше, чем намеревался…
Когда они присоединились к Минне, та уже запустила мотор. Они впрыгнули внутрь и увидели, как мелькнула ратуша Райниккендорфа со своей башней под серо-зеленой крышей, пристроившейся сбоку.
— Кажется, я что-то пропустил, — выдохнул сидящий позади Симон. — Куда мы едем?
— Представления не имею, — откликнулся Бивен.
— Зато я знаю, — оборвала их Минна, резко тормозя перед вокзалом Виттенау.
«Скорая помощь» Краппа была косо припаркована рядом. От перрона отъезжал поезд.
— Он в поезде, — уверенно заявила молодая женщина. — Эта линия идет напрямую к товарной станции на Эберсвальдерштрассе, рядом с Гезундбрунненом. Если немного повезет и он не выпрыгнет по дороге, мы сможем перехватить его по прибытии.
«МЫ ОБЛАДАЕМ ГРОЗНОЙ УДАРНОЙ СИЛОЙ, НИКТО НЕ МОЖЕТ…»
Конечно, это их не убедило, но никто не мог предложить ничего лучшего. Минна рванула с места. И они помчались, цепляясь кто как может, под аккомпанемент визга шин и отчаянных гудков, которые Минна извлекала из клаксона. Иногда она выезжала на тротуар, иногда на встречную, но ни разу не сбросила скорость.
У каждого из сидящих в машине крутилась одна и та же мысль: третьего шанса не будет. Они упустили его в Мейерс-Хофе. Они дали ему уйти в Виттенау. Товарная станция станет полем последней битвы, полем чести.
Они влетели на дребезжащий металлический мост. Железнодорожная станция «Берлин-Нордбанхоф» представляла собой исполосованное пространство, простиравшееся от Бернауэрштрассе до Рингбана, другой линии, окружавшей город подобно кольцу Сатурна.
— Поезд подходит, — предупредила Минна, остановив машину на мосту.
Четыре пары глаз устремились на огромную сеть рельсов и вагонов — по ней в самом левом углу картины тяжело и неторопливо двигался единственный состав. Это и был поезд, ушедший у них из-под носа в Виттенау; некоторые вагоны были выкрашены в красный цвет, на других, автоцистернах, стояли буквы КАТ.
Минна снова рванула с места. На съезде с моста она свернула направо и заскакала по брусчатке, круто уходящей вниз, прямо к сортировочной станции. В «мерсе» все вцепились кто во что мог. По дорожным ухабам их трясло, как игральные кости в стаканчике.
Минна по-прежнему не снижала скорость. Симон и не знал, что малышка фон Хассель мнит себя Берндом Роземайером[122]. Выписывая невероятные зигзаги между машинами и повозками и не снимая пальца с клаксона, она неслась вперед. Теперь главным стало выжить в этой гонке, все больше напоминавшей бег с препятствиями. Железнодорожники с криком кидались в стороны, лошади с истошным ржанием вставали на дыбы, Минна выворачивала руль то в одну сторону, то в другую, жала на газ, и все это в чудовищном облаке пыли.
Симону потребовалось время, чтобы понять ее замысел — в просветы между стоящими на приколе платформами и локомотивами она следила за продвигающейся вперед цепочкой красных вагонов. Если ей удастся удержаться на той же траектории, они сумеют перехватить Краппа, когда он будет выходить из поезда.
Минна даже не искала больше переездов, а просто перескакивала через рельсы, едва замечала свободное пространство между вагонами, тяжело прыгая по путям и периодически приземляясь на щебень, когда машину заносило.
Наконец они сравнялись с составом, замедлявшим ход при приближении к тупиковому упору. Прозвучал свисток — невидимый начальник станции контролировал маневр. Минна ударила по тормозам. В едином порыве четверо членов команды выскочили из машины. Над ними нависал локомотив — черный, огромный, весь окутанный длинными струями белого пара.
Знаком Бивен приказал Симону и Динамо перейти на другую сторону и следить за противоположным боком вагона. Они бегом двинулись вдоль поезда с пистолетами наготове, подстерегая убийцу.
