Сделалось совестно, что я такая трусиха. Закусив губу, надавила посильнее, и вот на указательном пальце выступила крошечная капелька крови.
– Этого достаточно. Иди ко мне.
Я встала над чахлыми прутиками розы, держа палец кверху с таким благоговением, будто на подушечке лежал по крайней мере бриллиант.
– Сейчас я встану за твоей спиной и возьму тебя за левую руку. Буду контролировать магию, чтобы ты не потеряла слишком много.
Я фыркнула: из-за одной капли крови моей силы точно не убудет. Но Тёрн покачал головой, давая понять, что веселье неуместно.
– Когда капля упадет на землю, ты должна представить со всей ясностью, что роза оживает, растет, тянется к солнцу. Появляются листья и бутоны…
– Тебе бы книжки писать, – пробурчала я, разнервничавшись из-за его серьезного тона.
– Двенадцать.
– Чего двенадцать?
– Книг. Написано мной. Но давай не отвлекаться.
– Ну давай, – ворчливо согласилась я.
Тёрн встал за моей спиной, подошел вплотную, но не прижался, только взял меня за запястье.
– Начинай! – скомандовал он.
Крошечная капелька моей крови упала в зеленую траву. Я тут же потеряла ее из виду. Но, наверное, это неважно? Главное, представлять, да? Ух, мое первое колдовство! Как волнительно! Вернее, мое первое осознанное колдовство – тот раз, когда я сделалась «невидимкой», не считается…
– О чем ты думаешь, Агата? – тихо спросил Тёрн в самое мое ухо. – Явно не о том, о чем нужно.
Я сжала губы и кулаки, почему-то надеясь, что это поможет сосредоточиться.
«Роза оживает… Растет… Тянется к солнцу…» – мысленно проговаривала я.
А потом!
– Ах!..
Сухие прутики распрямились, наливаясь жизнью, поползли вверх.
– Не отвлекайся, Агата, – голос Тёрна сделался подбадривающим и теплым. – Все получается. Пытайся контролировать силу.
Куст розы покрылся листьями, и вот уже завязались бутоны – алые, точно кровь. Вот-вот раскроются…
Моя первая растерянность прошла. Я чувствовала чистый восторг и ликование. Получается! У меня получается! Я отличный маг! И с каждым днем буду становиться сильнее!..
– Агата, осторожнее! – предостерег меня Тёрн. – Все. Завершай. Помести в своей голове представление о розе в пузырь и сделай так, чтобы он лопнул. Заклинание развеется.
– Сейчас, сейчас, – пробормотала я.
Слишком мало бутонов! Я хочу больше! И куст пусть станет пышнее! Все ведь отлично получается!
– Агата! Останавливайся потихоньку, девочка…
Тёрн держал мое запястье, и я вдруг поняла, что его рука мне мешает. Мешает использовать силу в полную мощь! Я дернулась, вырываясь. И тут же почувствовала, как магия хлещет из меня фонтаном.
А куст, будто только того и ждал, устремил стебли вверх и в стороны. Розы не бывают такими огромными. Бутоны раскрылись, точно выстрелили алым. И все это за пару секунд, пока Тёрн, ругаясь, подхватывал меня на руки. Я обмякла в его объятиях, как тряпочка, голова кружилась неимоверно.
Я поняла, что натворила, и сжалась в ожидании сурового выговора, но все-таки заставила себя поднять глаза и встретилась со взглядом колдуна.
Глаза у него были такие темные. Такие темные, пронзительные и… красивые. Ресницы недлинные, но густые, выбившаяся прядь пересекала лоб наискосок.
– О чем ты думаешь? – спросил он.
Я видела, суровый выговор для меня уже готов, но что-то в моем лице заставило Тёрна сменить тон. А еще он выглядел настороженным и… виноватым?
– Нам надо поговорить, Агата. Давно было пора.
Прежде чем приступить к разговору, Тёрн принес меня на кухоньку, усадил на скамейку и приготовил горячий пряный напиток, куда плеснул капельку рома. А еще провел ладонью над чашкой, добавляя к числу прочих ингредиентов магию.
– Выпей и отдохни. Это восстановит твои силы.
Действительно полегчало. Мысли перестали путаться, а голова кружиться. Я огляделась и вдруг поняла, что сижу на месте Агнессы. Я вспомнила ее с бокалом вина в руках: одеяло сползло, но рыжие волосы закрывали плечи. Это так недавно было…
Тёрн все это время сидел и смотрел на меня. Поверх рубашки на толстой цепочке висел амулет с мерцающим синим камнем. Не знаю почему, но меня охватила тревога.
– О чем ты хотел поговорить?
– Давно пора рассказать тебе о договоре между мной и твоими родителями. И о том, какие обстоятельства вынудили их пообещать первенца.
Я отпрянула. Слова Тёрна все всколыхнули во мне. Я уже не злилась на маму и папу, не задавала мысленно один и тот же вопрос: «Как вы могли так распорядиться моей судьбой?» Но я боялась что, если Тёрн начнет рассказывать, то ненависть вернется, а я этого совсем не хотела. И этот медальон… Он меня пугал!
– Вот ты, наверное, обрадовался, когда тебе предложили такой приятный подарочек, – горько сказала я.
Но потом вспомнила, что он не хотел меня забирать. Закусила губу. Я уже ничего не понимала.
– Это страшная история? – спросила я.
– Боюсь, да.
– Я испугаюсь и расстроюсь?
– Да, Агата. Но ты справишься.
Я снова пристально посмотрела на амулет, вспомнила, как Агнесса била Тёрна в грудь и плакала от страха за него.
– И… Этот амулет… Это все как-то связано со мной?
– Да, – снова ответил он.
– Я не хочу, – прошептала я. – Я не готова.
