– А сколько лет? – заинтересовалась я, оставив наконец в покое несчастную петрушку.
Взгляд моего наставника сделался задумчив, будто он унесся мыслями далеко-далеко в прошлое, улыбка стерлась с его лица.
– Очень долго, – вот и весь ответ, который я получила.
Я разочарованно фыркнула и потянулась за аппетитной маленькой морковкой, которая так и просилась в рот.
– Агата! Неужели нельзя подождать, пока будет готов обед? – возмутился Тёрн, глядя, как я хрумкаю морковкой, но негодовал, кажется, больше для виду.
– Я голодная!
Я изобразила на лице страдание умирающей от голода сиротки.
– Ты сейчас много энергии расходуешь на магию, – объяснил колдун: разве же он упустит возможность чему-нибудь поучить? – Но пока не умеешь аккумулировать ее. Иногда для сохранения магии используют внешние накопители. Драгоценные камни отлично подходят для создания таких аккумуляторов. Чем крупнее и чище камень, тем больше энергии может сохранить…
Он говорил и одновременно резал кубиками картофель. А я смотрела на амулет в серебряной оправе на его груди, на синий камень, что мерцал вместе с биением сердца. Не о таком ли накопителе сейчас рассказывает Тёрн? Но зачем ему, сильному колдуну, постоянно держать при себе этот аккумулятор?
Тёрн почувствовал неладное: ведь я молчала уже минуту, не хрустела морковкой и не задавала глупых вопросов. Он поднял голову и проследил за моим взглядом.
– Да, – сдержанно подтвердил он. – Это сильнейший накопитель. И да, я вынужден носить его не снимая.
Он какое-то время продолжал смотреть на меня, точно спрашивал: «Ты готова услышать?»
– Когда мы уже будем обедать? – спросила я, внезапно заинтересовавшись трещинами на кухонном столе.
– Скоро. Но ты пока потренируй еще немного жест «Расти».
Так мы и жили. Только по вечерам появлялось наконец свободное время, которое можно было провести как душе угодно. Я могла уйти в свою комнату и читать книгу при свете магического светильника, который, к слову, уже умела сотворить сама.
Первые дни я так и поступала. Уходила, снимала брюки и куртку – в них удобно было тренироваться, ведь без дела сидеть не приходилось, – переодевалась в уютное домашнее платье, ложилась на кровать и бездумно пялилась на открытую страницу. Тело ломило, голова гудела, частенько я засыпала, не прочитав и абзаца.
Но после недели такого насыщенного режима я окрепла и уже не валилась с ног от усталости. Вот только сидеть в своей комнате в одиночестве было неуютно и грустно, поэтому однажды вечером я захлопнула книгу и неуверенно спустилась в каминный зал, надеясь, что застану там Тёрна.
Колдун сидел в кресле у очага. Он примостил на коленях дощечку, сверху положил лист и сосредоточенно чиркал на нем пером. На подлокотнике опасно балансировала чернильница. И пока я наблюдала за ним, Тёрн даже умудрился столкнуть ее локтем, но сразу же, чуть поведя пальцами, поймал в полете, не пролив ни одной капли. И тут заметил меня.
– Агата?
– Можно, я здесь посижу? В уголке, – робко спросила я, демонстрируя книгу: вот, мол, буду занята, тебя не побеспокою.
– Конечно!
Он хлопнул в ладоши, сотворив под потолком пару ярких светильников, чтобы мне было удобно читать.
– Смогла бы и сама! – надулась я.
– Ты устала, – просто сказал он, уже вновь наклонившись к своим бумагам. – Отдыхай, Агата.
Не знаю, что он писал каждый вечер: наверное, очередную книгу. Издалека я замечала, как он чертит формулы и пиктограммы. Я старалась не мешать, читала. Тёрн принес из города по моей просьбе книги, которые я любила перечитывать: «Тайна прекрасной Елены» и «Принцесса инкогнито». Такие же хранились в моей комнате в родительском доме, но эти были другие, не мои.
– Из твоего дома ничего нельзя забирать, – напомнил он, когда я печально провела пальцем по чужому корешку «Принцессы» – на моем была знакома каждая трещинка. – Не грусти, Агата. Если хочешь, купим тебе вышивку? Арфу?
В его голосе неожиданно послышалась такая теплота, такое желание меня порадовать, что я закусила губу, чтобы не разреветься.
– Ничего не надо… Я ведь скоро смогу увидеть их?
Тёрн догадался, что я говорю о родителях.
– Конечно, сможешь. Потерпи еще немного.
Я терпеливо ждала и усердно занималась. А по вечерам мы сидели у камина, каждый занятый своим делом. Иногда, утомившись от приключений капризной принцессы, которая, переодевшись служанкой, сбежала из дворца, я добиралась до полок с магическими трактатами. В них все было сложно, я понимала, может быть, одно слово из десяти, но меня притягивали названия заклинаний и иллюстрации.
– Тёрн, что такое «Жар цветка»?
Тёрн кинул взгляд исподлобья и в свойственной ему наставнической манере объяснил:
– Прежде к магам обращались с разными просьбами, а не только в случае крайней необходимости. Конкретно это заклинание позволяет девушке испытать любовную тягу, даже когда она, допустим, устала. Обычно этим заклинанием заряжали настойку шиповника. Одна-две капли – и…
– Все-все, прекрати! – замахала я руками, опомнившись. – Не хочу знать. Мерзкая книжонка.
– Ничего мерзкого в этом нет, – спокойно ответил он, снова взяв в руки перо.
