Выражение лица у Тёрна сделалось таким же, как тогда, когда я из-за невнимательности или спешки портила заклинание. «Осторожнее, Агата, сначала подумай, а потом делай!» – казалось, говорило оно, только в этом случае Тёрн думал о молодом правителе.
– Чего же вы от меня хотите? – сдержанно уточнил он.
– Не знаю! Не знаю! – в сердцах высказался мужчина. – Проклятая жизнь! Но что-то ведь надо делать! Сколько мы продержимся? Мечи, амулеты – все это временные меры. Если бы можно было допросить миража, узнать, чего хотят от нас эти твари!
Я вздрогнула и подошла еще ближе к двери, стремясь не упустить ни одного слова. Тёрн же будто окаменел.
– Это невозможно, – сказал он.
– Да знаю! Знаю! А было бы так удачно! Мы смогли обезвредить одного с помощью амулетов. Его сейчас везут во Фловер.
– Зачем? Его следует убить.
– Нельзя. Приказ правителя. Миража отловить и допросить.
Раненый смущенно протер вспотевший лоб, понимая, что несет чушь. Тёрн хмыкнул.
– Вот как? Любопытно. Юный Эррил сам и станет допрашивать?
– Велел тебе! – бросил вспыльчивый военный.
Я топталась на пороге. Тёрн однозначно давал понять, что нет никакой возможности допросить миража, а я-то знала, что могу с ним поговорить! Вероятно, он ничего не расскажет: эти твари хитры. Однако попробовать стоило.
Мне было страшно, но разве могла я поступить иначе? Не дав себе опомниться, толкнула дверь и вошла.
Двое стоявших обернулись на звук. К счастью, оба оказались мне незнакомы, хотя они, вероятно, были наслышаны об ученице колдуна и знали, кем я была прежде. На лице одного я увидела жалость. На лице второго – легкую гадливость, как если бы он смотрел на калеку. Сидящий в кресле мужчина попытался приподняться, как принято это делать, если в комнату входит дама, но вспомнил, кто перед ним, и плюхнулся обратно.
Ученица колдуна утратила свой статус в обществе. Я больше не дочь генерала Даулета.
Кровь отхлынула от лица, но голос прозвучал твердо:
– Я могу поговорить с миражом.
– Агата, иди наверх.
– Тёрн! Разреши мне! Люди гибнут! Ты будешь рядом. И амулеты ведь его обезвредили…
– Она действительно может? – недоверчиво уточнил раненый, а потом перевел взгляд на меня. – Это, детка, жуткое зрелище! Ты готова?
Я не знала, готова ли я. Меня всю колотило.
– Кем… он был прежде? – спросила я, но на самом деле хотела задать другой вопрос. – Жив ли командир Винтерс?..
Тёрн быстро взглянул на меня, когда я произнесла это имя. Я не простила Даниеля и не прощу, но не желала ему стать добычей миражей.
– Прежде его звали Аррил Вейр. Командир Винтерс, насколько я знаю, жив.
Я зажмурилась.
– Командир крепости Черный Яр.
Командир Вейр. Он был хорошим и порядочным человеком. Ужасно жаль, что все так получилось…
– Тёрн, пожалуйста, – прошептала я.
Подняла на него глаза и увидела, что лицо у него абсолютно ледяное, застывшее.
– Если обещаешь слушаться меня каждую секунду и прекратишь разговор, как только я скажу.
– Хорошо! – Я на все была согласна.
Так и получилось, что вечером того дня состоялся мой первый разговор с миражом.
Мы вышли в сумерках. Я больше месяца не была во Фловере, но и сейчас мы выехали по окраине на противоположный конец города, туда, где располагались особняки.
Тёрн посадил меня перед собой на Черныша. Весенняя ночь была свежа и ветрена, поэтому он накинул мне на плечи свой плащ, а голову укрыл капюшоном.
– Держись, – сказал он.
То ли просил крепче сидеть в седле, то ли не раскисать. Меня потряхивало от волнения, но я дала себе обещание, что никто не услышит от меня и слова жалобы.
Военные сопровождали нас, ехали чуть впереди, показывая дорогу. Вскоре мы очутились у небольшого особняка за железной оградой. Тусклый свет горел лишь на втором этаже, первый же был погружен во мрак.
– Здесь? – прошептала я.
Пленника – почему-то я никак не могла перестать думать о нем как о командире Черного Яра – доставили во Фловер за час до нашего появления. Надо было завершить дело как можно скорее, чтобы никого не подвергать опасности.
– Это мой дом, – сдержанно объяснил раненый. – Больше некуда было его везти.
Никол Фолли, так его звали. Угрюмого военного все называли попросту Топор – конечно, не настоящее имя, а кличка, которая намертво приклеилась из-за того, что удивительно подходила своему владельцу. Имя третьего вылетело из головы.
– Жена Аррила очень просила… оставить тело, чтобы можно было похоронить. – Командир Фолли выглядел смущенным: знал, что ничего не выйдет.
– Нельзя, – качнул головой Тёрн. – Придется развеять. Слишком опасно.
– Да-да, понимаю.
Мы вошли в дом, где нас встретил неразговорчивый бледный слуга и, держа перед собой свечу, повел вниз по лестнице.
Было так тихо, что дом казался опустевшим, но в подвале нас ожидали люди. Их было шестеро – посеревшие от усталости лица, пропитавшаяся пылью форма. Всю дорогу они не спускали глаз со своего бывшего командира, вернее, миража, которым он стал. Я скользнула взглядом по лицам: боялась, что увижу Даниеля. Но его здесь не было.
К командиру Фолли шагнул молодой мужчина. У него был такой измученный вид, что я не сразу узнала Кайла.
– Кайл?
